4
0А теперь последнюю убрали. Получается, что над ними всеми повис незримый таймер, отсчитывающий дни до того, как девятнадцать бессмертных исчезнут в Вечности.
Почему только девятнадцать?
Потому что Хаджар, в отличии остальных, оставался смертным из плоти и крови и его тот факт, что эта аномалия была отрезана от Реки Мира, нисколько не беспокоил.
Какую бы ловушку не подготовил Пепел (которая, очевидно, сработала после гибели Стража) тернитов она, почему-то, не касалась.
Хаджар повернулся к горным пикам.
В очередной раз он оказался понятия не имел где, с непонятной ему целью, запертый вне времени и пространства, так еще и… насчет таймера он немного слукавил. Он тоже был ограничен во времени. Пусть и не несколькими неделями, как в случае с бессмертными, а чуть дольше, но, все же ему требовалось покинуть это место до начала Парада Демонов.
Хаджар вздохнул и вытряхнул пепел из трубки, который тут же подхватил ветер и унес куда-то вдаль.
И почему эта сцена показалось ему знакомой?
* * *Генерал все так же сидел около пруда в Звездном Саду. Он не мог заставить себя отвести взгляда от этой зеленоглазой смертной, которая существовала где-то на просторах времени и пространства Безымянного Мира.
— Ты нашел себе новое занятие, старый друг?
Ему не требовалось поворачивать голову, чтобы узнать владельца голоса. Это был Ляо Фень.
Мудрец Седьмого Неба опустился рядом и, сняв сандалии, безмятежно качал ими в звездных водах, словно это был самый простой пруд.
— Я не знаю, — честно ответил генерал и указал на смертную. — Что в ней такого, Ляо, что я не могу отвести взгляда уже половину эпохи?
Мудрец перегнулся через плечо и посмотрел туда, куда ему указывал генерал.
— Не знаю, — ответил сухой старик. — для меня это просто смертная, генерал. С чуть угловатыми чертами лица и высоким лбом. Я бы не нашел в ней ничего занимательного.
Ничего занимательного?
В ней?
Генерал вернулся к созерцанию отражения.
Может быть, Ляо Фень ослеп или его постигла участь некоторых богов, которые сходили с ума и их запирали в темнице Яшмового Дворца? Нет, вряд ли, иначе бы Ляо начал рассуждать о том, что все вокруг лишь иллюзия выбора и не более, чем поводок.
Кажется, так кричал на Вишневом Пиру недавний безумец, пока его не уволокла стража.
— Что ты испытываешь, когда смотришь на неё? — внезапно спросил Ляо.
Генерал, как и прежде, не стал сразу отвечать. Сперва он прислушался к себе. К своей мятежной душе, которая рвалась от меча к книгам, от поля боя к цветочным полям. В ней, не знавшей смирения со времен, как он осознал себя деревом посреди мертвой земли, при взгляде на простую смертную вдруг возникал…
— Покой, — ответил он. — Я чувствую покой. И умиротворение. Теплоту.
