5
0
— Которая вообще может впадать куда угодно, — поддакнул Ли. — начиная подземным озером, в котором не будет воздушного мешка, заканчивая жерлом вулкана.
— В этих горах нет вулканов, Ли, — напомнил Тар.
— Это ты так думаешь, — не сдавался Ли. — а у гор может быть свое, немного горячее и огнедышащее мнение на этот счет.
Тар Ар Кир на эти слова лишь улыбнулся. Чуть более снисходительно, чем этого требовала ситуация. Так, что его улыбку можно было принять за обвинение в трусости, но Ли не обратил это ровно никакого внимания.
Видимо они действительно хорошо друг друга знали.
— У нас есть мешки, — с этими словами Тар достал из заплечного мешка с десяток желтоватых, мутного цвета свертков, бережно убранных в ткань. — Мы сможем продержаться в реке достаточно времени, чтобы…
— Чтобы что? — снова перебил Та. — Тар, ты знаешь, что мы целиком и полностью разделяем твою веру в другие миры, но посмотри, — здоровяк указал на реку. — мы понятия не имеем, как глубоко она уходит. У нас десять мешков на пять человек. И даже если ни один не порвется и не лопнет, этого хватит максимум на шесть минут.
Пока гиртайцы жарко обсуждали, что им делать, Хаджар подошел к воде. Если бы он владел своими силами, то ему бы не составило труда позвать ветер и попросить того разведать ситуацию впереди, не говоря уже о том, чтобы вызвать тропу и последовать за потоком.
Но он не обладал, в данный момент, таким возможностями. И все же…
Хаджар, когда-то давно, в момент схватки, ощутил, как в его мече выразились не только его эмоции и ощущения, но и, будто, в Синем Клинке оказался заключен весь окружающий мир. В тот момент генерал осознал ступень мастерства под названием Единый с Миром. И с тех пор мечом для него мог стать любой предмет, будь то лист дерева или же стебель травы.
К чему он сейчас это вспомнил.
Если все вокруг являлось его мечом, значит…
Хаджар опустил ладонь в горный поток и тот едва не сшиб его с ног своей первобытной силой и неудержимой мощью, но генерал удержался на ногах.
Не закрывая глаз, он вслушивался в свои ощущения. Острые капли кололи его кожу, пытаясь оцарапать глаза. Холод, такой глубокий, что облизывал кости, морозил плоть. А сила потока едва не рвала сухожилия.
Но это все ложные чувства. Чувства, вызванные самим потоком. А значит, они принадлежали не Хаджару, а тому, что их создало. И генерал вернул эти ощущения обратно потоку. Он отказался от них, но не как от ненужных или неуместных, а просто не подходящих конкретному моменту.
На мгновение сознание Хаджара погрузилось в тишину, а затем он ощутил что-то. Что-то далекое. Глухое, как воспоминание о забытом эхо, шумевшим среди горных колодцев.
