4
0
Поднимался, чувствуя, что все тело исполосовано царапинами, ссадинами, но из раны на плече сочится теплая сукровица, совсем бледная, как у червяка. На груди при каждом движении открывается длинная трещина, с готовностью выступает темно-багровая густая кашица, совсем не похожая на кровь в боку, словно у него не одна и та же чашка крови обмывает мудрую голову, горячее сердце и не такую уж мудрую задницу, которой он, похоже, мыслит чаще, чем головой.
Колдуны стояли тесной группкой. Только один, сгорбленный старик, весь в длинных волосах, даже борода до пояса, сидел за столом, голова вздрагивала. Олег поднялся с последних ступеней неподвижный, как каменная статуя, с грозным лицом, глаза старался держать так, как умел держать Ковакко... он тоже здесь, рядом с Беркутом!
Сам Беркут уже сдвинулся в сторону, правая рука за спиной. Глаза лесного колдуна цепкие, внимательные, но едва встретился взглядом с Олегом, веки тут же опустил, пряча взгляд.
Глаза колдунов скрестились на Олеге, а он сразу отыскал взглядом Хакаму. Она тут же мило улыбнулась:
— Приветствуем тебя, герой! Второй твой поход, как видим, тоже на пользу. Ты вернулся еще сильнее...
— Третьего не будет, — ответил Олег мрачно. Перед глазами пронеслось, как он умирал от палящего солнца, как лопались губы и горели внутренности, внутри больно прижгло, как угольком, он повторил с яростью: — Не будет! Мы решим все сейчас.
Колдуны, не сводя с него осторожных взглядов, медленно рассаживались. Щелкали суставы, Олег слышал старческое покряхтывание, все усаживались по-стариковски основательно, но он уловил и нарочитую замедленность, насторожился так, что заломило в висках.
Россоха взглянул на Хакаму, надо бы говорить ей, хозяйка, но у красноголового в зеленых глазах ярости больше, чем зелени в лесу.
— Скажи, могучий, — спросил он осторожно, — когда мы разговаривали... там, внизу... у тебя ведь не было этой ужасной раны на плече?
Олег посмотрел в упор:
— А ты не знал, что мне придется входить в башню?
Россоха быстро взглянул в сторону хозяйки башни. На ее губах улыбка застыла как примороженная.
— Я предлагал быстрее, — напомнил он, — но понимаю твое недоверие. Ладно, давай о деле. Ты загнал нас в эту нору... э-э... башню. Ты не можешь ее разрушить, а мы не можем... э-э... одолеть тебя. Скажи, чего ты хочешь. Теперь, когда ты показал свою мощь, тебя будут слушать иначе, чем слушали раньше.
Олег остался стоять, только прислонился к стене, чтобы никто не попытался зайти сзади. Магия не страшна, почует сразу и ответит... так ответит, что мало не покажется. Они это знают, и если попробуют, то либо ножом в бок, либо еще какой-либо дрянью...
— Стоит ли повторять? — возразил он. Голос чуть сел, с тревогой ощутил, что от усталости и потери крови начинает слегка кружиться голова.
