5
0Радужная скорлупа начала подрагивать, появилась вмятина, словно туда уперли невидимое бревно. Несколько мгновений пузырь подрагивал, затем вмятина начала расширяться, невидимое бревно давило сильнее, пленка магического пузыря натянулась, послышался тонкий звон, словно в комнате разом за-звенели сто тысяч комаров...
Хакама инстинктивно собрала и бросила магическую мощь в пленку, это оказалось странно легко, а когда оглянулась в недоумении, увидела закушенную губу Беркута, напряженное лицо Россохи, их губы двигались, маги впервые в жизни не только не вредили друг другу, но крепили оборону вместе.
Раздался резкий пронзительный звон. Хакама дернулась, на миг заболели все зубы, тут же затихло, но в груди остался страх, а когда подняла глаза на панцирь, страх вздыбил кожу мелкими бугорками.
Скорлупа исчезла! Невидимый таран уперся во второй слой. Хакама не успела укрепить слабое место, как снова по ушам резко щелкнуло, острая боль стегнула уже не только в зубы, но защемила глаза. Непроизвольно она бросила все силы на тре-тий слой, теперь уже он стал внешним, справа и слева хрипело и булькало во впалых грудных клетках магов, кто-то бормотал вслух, не обращая внимания, что могут услышать и запомнить, кто-то ругался... а может, это тоже заклятия, очень мужские и крепкие.
— Да помогите же!
Она услышала свой вскрик, больше похожий на стон. Боровик, что стоял посреди, как полусгнившая копна соломы, все обозревал и ни во что не вмешивался, вздрогнул и двинулся к ее окну. Она ощутила волну жара, что пошла от его тела, скорлупа сразу задрожала, вмятина перестала углубляться, медленно-медленно начала вытеснять незримый таран.
В помещении было влажно и жарко, как в натопленной бане. Хакама захлебывалась, грудь жадно прогоняла нечистый воздух через легкие. В узкие окна вливались жалкие струйки, тут же тонули, ибо восьмеро магов разогрели воздух и даже стены, как раскаленные слитки металла.
Внезапно треск разбитой скорлупы ударил по ушам резко, до боли в зубах. Она ощутила соленый вкус во рту. В помещении стояла ругань, кто-то во весь голос призывал богов, рядом воздух дрожал от рук Россохи, что мелькали как крылья ветряка.
— Он проломил и эту скорлупу! — прозвенел чей-то тонкий, как лезвие острого ножа, голос. — Он проломил...
Беркут гаркнул люто:
— Ну и что? Остались еще четыре! Быстрее всю мощь, пока он не собрался...
Пот бежал по бледным лицам. Она слышала хриплое дыхание, всюду вытаращенные глаза, бледные лица. Сцепив заклятия, они удерживали скорлупу, уплотняли, наращивали слой за слоем, выкладывали всю мощь, уже не оставляя ничего для защиты друг от друга.
Когда скорлупа дрогнула, все ощутили, что это только пробный удар, затем тряхнуло, еще и еще, но скорлупа держала.
