6
0Правда, на всех не хватит, но можно организовать пару походов на соседей. Другим добыть, да и свое стадо пополнить свежатиной...
Мышцы затрещали от натуги, когда заставил себя подняться сперва на руках, потом воздеть себя на ноги. Другой Олег, тоже сильный, удерживал, говорил убеждающе, что против рожна не попрешь, сила солому ломит, один в поле не воин, плетью обуха не перешибешь, но он шагнул в сени, пинком распахнул дверь.
Свежий предутренний воздух ударил в лицо, грудь поспешно раздулась, спеша захватить, пока есть что хватать, ребра затрещали, но в голове сразу прояснилось. Уже не убеждая себя, что он выше того, кто мыслит тем, что ниже пояса, он сбежал по ступенькам по двор.
В слабом рассвете громадная туша выглядела холмом с широким частоколом. Ноздри уловили запах свежей крови. Под подошвами хрустнули кости. Голенища до колен промокли, не столько от росы, сколько от капель крови, повисшей на уцелевших стеблях.
Похоже, расхрабрившиеся от выпивки селяне скормили Змею не пару коров, а чуть ли не десяток, если судить по вздутому брюху чудовища. На Олега взглянул недовольный глаз, размером с тарелку, снова затянулся пленкой, Олег попинал, стараясь бить по ноздрям, единственному месту без плотных чешуек.
Змей засопел и прикрыл морду лапой. Храп стал громче. Рассерженный Олег обеими руками отодвинул зеленую пятерню с перепонками между тремя пальцами, пнул каблуком в мягкий нос и сказал зло:
— Вставай, жаба. Или подождешь, когда прижгу огнем?
Воздух даже над облаками был сырым и холодным. Олег съежился, как ворона под дождем, крылья Змея хлопали мерно, неспешно, от сытости разогнаться не мог, да Олег и не торопил, мысли текли такие же серые и вялые, как неопрятные облака.
Какого черта ввязался в схватку степняков и земледельцев? Такое всюду, везде не поспеешь. А то, что гасил пожар здесь, отодвинуло от гашения всех пожаров разом по крайней мере еще на день. И это сто тысяч пожаров, что вспыхнули за ночь, тысячи и тысячи убитых, искалеченных, ограбленных и уведенных в полон на потеху и надругание — тоже на его совести.
Он замычал, ударил себя по лбу кулаком. В глазах заблистали искры. Умнее не стал, а может, и стал, подумал же, что не только он во всем виноват, может быть, виноваты еще и те, кто убивает, поджигает, грабит, насилует?
Змей хрипел, крылья хлопали медленнее. До гор осталось рукой подать, вон они рядом, но этот сарай вот-вот рухнет... Под ногами плиты трутся, скрипят, словно перемалывают жерновами мелкие камешки. Сцепив зубы, Олег направил чудовище вниз, пробил тонкий слой облаков, широкая проплешина между массивами леса начала разрастаться, земля черная, а когда Змей пошел по косой вниз, Олег рассмотрел торчащие черные пики обгорелых стволов.
