6
0Страшный удар бросил во тьму, оглушил острой болью, расплескал на сотни кровавых ошметков.
Со всех сторон холодная тьма. Вверху словно бы тусклое пятно, это могла быть луна за плотными тучами. По телу стегнуло острой болью. Похолодел, страшно умирать вот так среди степи в темноте... вообще страшась умирать, не в силах пошевелиться, кое-как собрался с силами и, превозмогая боль, начал осторожно двигать пальцами, руками.
Больнее всего в спине. Не сразу вспомнил, что с ним, никогда еще не был так близко от гибели по своей же дурости. Вихрь вызвать непросто, но еще не проще управлять им, постоянно подпитывать силой, а он то ли в злости и обиде на Миш, то ли чересчур стремился попасть на Бескиды, но вихрь, подгоняемый только его чувствами, едва-едва не расплющил...
«Все, — сказал себе вяло. — Если не подохну сейчас, то больше никаких вихрей. На простых Змеях, Рухе, тихоходных коврах, а то и вовсе на коне. Либо пешим, как надлежит искателю истины».
Воздух был холодный, но от прогретой глины шло тепло, собранное за солнечный день. Он ощутил, что может приглушить боль, силы медленно возвращаются, жадно впитывают мощь этой земли, вылавливают частички из воздуха, даже каким-то неведомым ему образом — он чует! — поглощают силу и мощь, что рассеивают в пространстве небесные светила.
Еще час приходил в себя. Внутри скрипело, порванные жилки сращивались, кости потрескивали, иногда боль становилась такой острой, что выл, скреб камень, как волк в ночной тоске. А когда ощутил себя хоть и опустошенным, как выброшенный винный бурдюк, но исцеленным, тут же мыслью начал обшаривать тьму, замечая вышедших на ночную охоту ящериц, волков, лис, над головой мерцающими огоньками исчеркивают небосвод летучие мыши и совы. За ними остается тепловой след, раздражающе заметный, мешает, отвлекает от настоящих, которые едва просматриваются в темной бездне..."
"Перебирал долго, поднимался мыслью все выше, в сознании проносились светящиеся точки, шарики, огоньки, чаще всего оранжевые, но дважды проплыли лиловые, вытянутые как гусеницы. Олег, не раскрывая глаз, послал полумысль-получувство в это святящееся, вошел, смутно ощутил сопротивление призрачного ветра, напряжение мышц, даже услышал пощелкивание натянутой кожи на кончиках растопыренных пальцев...
Так могла ощущать еще летучая мышь, но не бывает мышей на такой высоте, да еще с перепонками между пальцев в сажень-другую. Он заглушил стук сердца, сбивает, медленно повел сознание летающего зверя по кругу вниз, сломил сопротивление, снова повел, еще разок усмирил, повел уже жестче, не давая опомниться.
Наконец над головой мощно бухнуло, вниз обрушилась воздушная волна. Он отпрыгнул под защиту стены. На каменное плато тяжело упала темная масса.
