3
0Я долго искал с Анной встречи, а потом мы наконец увиделись. И она твердо сказала мне, что это ребенок Германа. Нет, физически он был от меня, и она не могла сделать аборт, так как врачи посчитали это исключительно опасным для ее здоровья. А вот фактически ребенок стал дочерью Германа. Он дал ей свою фамилию, свое отчество, он стал ее настоящим отцом. Был рядом с ней с первого момента ее рождения, обнимал ее, любил, заботился, растил. И она тоже любит его, достаточно посмотреть на их отношения, чтобы все понять. Я считал себя не вправе разрушать эту семейную идиллию. Позже я узнал, что Анна посчитала невозможным скрыть от Германа, кто истинный отец ребенка. Не знаю, в каких словах она ему об этом рассказала. Но он, видимо, настоящий мужчина и очень ее любит. Он все правильно понял. Ведь она сама ему все рассказала, и с тех пор действительно мы ни разу не встречались. А в прошлом году я впервые позвонил к ним и поздравил с пятилетием девочки. Герман сам предложил мне приехать к ним. А потом я женился, и мне казалось, что все может наладиться в лучшую сторону. Но Эмма, сестра Анны, и моя Леся были слишком нетерпимо настроены друг к другу. И вы видите, чем все это закончилось.
Он помолчал. Потом снова начал говорить:
– Теперь вы понимаете, почему я абсолютно убежден в невиновности Анны. Она просто не тот человек, который будет мстить таким страшным образом. Если бы она не хотела, чтобы Леся здесь появлялась, она бы сама мне об этом сказала. Она не стала бы травить мою жену, как крысу. Для этого Анна слишком уважает себя. У нее не такой бешеный характер, как у ее младшей сестры. Эмма максималистка. Она всегда была такой, еще в школе. Ей нужно все или ничего. Анна же спокойная и цельная женщина.
– Значит, кроме меня, вы никого не подозреваете? – уточнил Дронго.
– Да, – упрямо проговорил Арнольд, – больше некому. Мадлен и Берндт не стали бы убивать Марту, это невозможно. Герман тоже любил свою мать. Анна никогда бы не смогла стать убийцей матери своего мужа. Остается несчастная Калерия Яковлевна, которая и мухи обидеть не может. И вы… Теперь скажите, кого я должен подозревать?
– Вы не назвали еще одного человека, который все время был с нами в гостиной, – напомнил Дронго.
– Только не вспоминайте несчастную Сюзанну. Она хороший человек и не такой уж больной, как о ней говорят. Но на убийство она точно не способна.
– Я не о ней…
– Тогда остается Ева, – улыбнулся Арнольд. – Надеюсь ее вы не станете подозревать?
– Не стану. Но остается еще один человек, – упрямо повторил Дронго.
– Кто? – шепотом спросил Пастушенко, озираясь на скучающего офицера полиции, смотревшего телевизор.
– Эмма, младшая сестра Анны. Это ведь про нее вы сейчас сказали, что она максималистка, – напомнил Дронго, – все или ничего.
