Семь дней до Мегиддо

Ну и как их упрекнуть, сильных и богатых, восемь лет назад уверенных, что владеют миром, а теперь работающих буфером между Инсеками и людьми? Начнешь наглеть – пришельцы случайно уронят на Кремль маленький кусочек Луны. Потом даже извинятся… Есть Продавцы, которые ни во что вмешиваться не станут, максимум – патроны продадут, чтобы старым врагам подгадить… Есть Инсеки, которые всё это и затеяли. Есть Измененные, которые так или иначе пришельцам подчиняются. Есть маленькая компания злых на Инсеков стариков, которые готовы пострелять и даже готовы умереть… настоящие старики-разбойники… но они даже пройти Призыв не способны.

Всё.

Зато того, чего нет, – целая Вселенная.

Ну так, может, об этом и подумать? Как научила Милана – думать комплексно, оценивать не только то, что я знаю, но и неизвестное.

А чего я не знаю?

Во-первых, откуда пришли Инсеки, Продавцы и те, предыдущие, которых старики-разбойники называют «рептилоидами». Во-вторых, тонкостей их взаимоотношений. В-третьих, правил поведения по отношению к людям.

Ведь это всё очень важно. Они неизмеримо могущественнее людей, даже те, таящиеся на Земле от Инсеков. Чего стоило им послать… да не монстра даже, а одного из этих слуг, с выкручивающимися в разные стороны руками-ногами. Пришла такая докторша в больницу – и сделала девочке-стратегу укол. И девочка даже до Гнезда не доехала, и никто не заподозрил неладного.

Но нет же! Они дожидались, пока маленькую Анну доставят в Гнездо.

Значит, даже эти твари, которым на людей плевать, связаны какими-то правилами. «Только добровольцы», – обмолвилась Дарина о монстрах. И дети, которых берут в Гнезда, – добровольцы, по крайней мере, их родители подписали документы об отказе.

Что за формальности, что за бюрократия, если ты рушишь на куски планеты?

Правила. Всегда и везде есть правила! Они могут быть не видны на первый взгляд, они могут казаться непонятными и нелогичными, но они есть.

Вот только как их узнать?

С этой мыслью я уснул. И если даже мне во сне пришла в голову гениальная мысль, как Менделееву с его таблицей, то никого там не застала и ушла.

Проснулся я около десяти. Учитывая, что лег в четыре утра, – довольно рано. Принял душ, побрился. А потом сделал себе кружку крепкого кофе, плеснул в него молока и уселся на подоконник, глядя в переулок. По-прежнему шел дождь, гроза бродила вокруг Москвы, на улице почти никого не было. Перемена проредила население столицы почти в два раза, люди как-то дружно решили, что лучше жить подальше от больших городов. Центр-то все равно обитаем, а вот в спальных районах целые дома, а то и кварталы стоят полупустые.

Я пил кофе и думал о том, как изменился мир. Тот бурный, энергичный, довольно-таки злой, но всем привычный.