7
0– Что я за дурак, а?
– Только не беги в туалет по этому поводу, – едко сказал Юрий.
Хохот возобновился с новой силой.
– Посмотрю на тебя в мои годы! – возмутился старик.
Постепенно смех стих. Кажется, я кончил смеяться последним.
– Еще идеи есть, господа взломщики? – спросил Виталий Антонович.
– Да ну его! – вдруг сказал Юрий. Сделал два шага вперед.
И выпалил в зеркало.
Нет, это было не стекло. Стекло бы разлетелось вдребезги.
Это зеркало вообще бы не взяла обычная пуля.
А вот особая, от Продавца, наполовину вдавилась в поверхность и прилипла, полурасплющенная, медленно разгораясь багровым.
Зеркало вокруг пули начало мутнеть.
То ли эти заряды действовали не только на органику, то ли само зеркало имело биологическое происхождение – не знаю. Скорей уж второе, потому что оно вдруг пошло волнами, утратило зеркальность и гладкость, стало похоже на кусок шероховатой бугристой шкуры, вроде акульей кожи.
И окаменело."
"Виталий Антонович поднял ногу и с силой пнул каменную перемычку. Та с грохотом рассыпалась острыми клиньями.
За рамой виднелась ярко освещенная комната.
– А ларчик просто открывался… – сказала Елена зачарованно.
Чуть наклонив голову, шагнула вперед.
Рядом, отставая на шаг, вошел в зазеркалье Виталий Антонович.
Они отошли буквально на полметра, когда Виталий Антонович повернулся направо и автомат в его руках загрохотал.
Вот это было громко!
Я вдруг понял, что во всем снаряжении не хватало еще одной полезной вещи – наушников.
Елена тоже дважды выстрелила. Потом переломила стволы и принялась менять патроны.
Виталий Антонович тоже прекратил стрельбу, стоял напряженно, пригнувшись и явно колеблясь.
Мы видели только их, во что они стреляли – понять было невозможно.
Юрий и Василий, сбросив оцепенение, бросились внутрь и чуть не столкнулись в проеме.
Я рванулся следом и едва не поскользнулся на осколках «зеркала». В комнате было очень жарко, влажно, пахло кислятиной и дерьмом.
За мной вбежал деда Боря.
И только когда мы оказались внутри потайной комнаты, я увидел, куда они стреляли.
Это было длинное узкое помещение между основным зданием и пристройкой, мы вошли почти с торца. Шириной комната оказалась метра три, зато тянулась вдоль всей клиники, метров на десять. С нашей стороны вообще ничего интересного не было – грубо оштукатуренные стены, яркие лампы на проводах под потолком, цементный пол.
А вот дальше комната напоминала одновременно лавку мясника и камеру пыток.
С потолка свисали металлические цепи с крюками на концах. На них были рядком подвешены люди, грубо наколотые на крюки в районе плеч. Они все были живы, но выглядели совершенно по-разному.
Ближе всего к нам была голая молодая женщина.
