17
0
– Марина?
– Я с ним не встречалась! Сколько раз можно повторять! Я уже говорила его… Матрене или Федоре, как ее там!
– Глафире, – осторожно подсказал Волошин.
– Да! Да! Я вообще почти не встречалась с этим вашим Разлоговым!.. Он заезжал накануне вместе с ней, и она это прекрасно знает, а больше я его не видела!
– А… когда Глафира Сергеевна спрашивала вас об этом?
– Когда вы притащили ее в мой дом, вот когда! Господи, почему вы не даете мне никакого покоя?! В чем я виновата?! Зачем вы меня пугаете?!
– Марина, что вы! Вы только не плачьте, умоляю вас! Я не хотел вас обидеть! И пугать тоже не собирался!
«Что ему нужно? – думала пришедшая в себя Марина. – Зачем он спрашивает? Что он может… знать? Да нет-нет, успокойся. Знать он уж точно ничего не может!»
Детским неловким движением она вытерла влажные то ли от слез, то ли от дождя глаза, прерывисто вздохнула и понурилась. Краем глаза она видела, что журналистка Олечка выбралась из кафе и теперь топчется на крылечке и посматривает в их сторону.
– Мне тяжело говорить о его смерти, – призналась великая актриса. – Все же он был моим мужем, Марк! И мы любили друг друга…
Такая сентиментальная чепуха обычно нравится мужчинам, особенно когда речь идет об их «покойном друге». Марк Волошин, по крайней мере, в эту чушь поверил.
– Да он вообще, кроме вас, никого не любил, – сказал Волошин мрачно. – Вы простите меня, Марина. Я вас расстроил. А дело-то, в общем, пустячное. Я никак не могу найти некоторые бумаги. Я точно знаю, что они должны быть, а найти не могу.
– И… что? – не поняла Марина.
– Я подумал, вдруг они у вас. Может, он оставил вам что-то на хранение!
– Мне?! – поразилась великая актриса. – Вы думали, что Разлогов мог мне оставить какие-то там бумаги?! Марк, вы сошли с ума. Совершенно точно.
– Видимо, да, – согласился Волошин корректно. – Извините, Марина Олеговна.
– Нет, но с чего вы взяли-то?! – Ей было необходимо получить ответ на этот вопрос. – Где я и где разлоговские бумаги?
– Я просто подумал…
Журналистка Олечка в отдалении выдернула из своего баула складной зонт, распахнула его, подняла над головой и двинулась в их сторону.
Марина взяла Волошина под руку и увлекла в переулок.
– Марк, как вам в голову пришла такая глупость?! Почему Разлогов должен был оставить мне какие-то бумаги?! И что это за бумаги?!"
"Он помолчал, и Марина поняла – ни за что не скажет, ничего она от него не добьется.
– Вы были моей последней надеждой, – сказал он и улыбнулся. – Если у вас их нет…
– И быть не может!
– Значит, нигде нет. Куда он их дел, я не понимаю! И самое главное…
– Что?
Он молчал.
– Что главное, Марк?
– Да ничего, – сказал он быстро. – Просто они нам очень нужны. Чтобы как-то привести дела в порядок.
