На одном дыхании!

Но по-другому никак нельзя! Ненависть нельзя носить в себе как любовь, а потом извлекать на свет! Ненависть – штука взрывоопасная.

– А бывает ведь и холодная ненависть, – почтительно прошелестела журналистка Олечка, и Марина взглянула на нее укоризненно.

…Что это ты, матушка, умную из себя строишь? Или, раз я с тобой добра, уже решила, что ты моя подружка и тебе все можно?!

– Вы когда-нибудь кого-нибудь ненавидели, Олечка? – жестко спросила Марина. – Вспомните, как это было.

– Нет-нет, я… конечно нет, что вы, Марина Олеговна! Я… вы рассердились?

– Ну что вы, – Марина даже засмеялась тихонько, – меня трудно обидеть.

– А когда вы первый раз поняли, что играете? Нет-нет, про детство, про призвание вы много раз рассказывали. И это очень, очень… интересно, но я хочу узнать, помните ли вы момент, когда заиграли по-настоящему?

– Мой первый успех…

И тут зачуханная Олечка ее перебила, очень почтительно, почти заискивающе, но перебила!

– Нет-нет, не успех! А именно когда вы поняли, что вы играете и вам верят? Когда вы поняли, что ваши эмоции стали достоянием… всех? И что это… правдивые эмоции?

– Всегда, – ответила Марина слишком поспешно.

Не следовало бы отвечать так быстро, но взять паузу она не смогла.

Она слишком хорошо помнила как раз тот день, когда ей впервые не поверили!..

Разлогов однажды ей не поверил. И с тех пор не верил уже никогда.

Кажется, журналистка Олечка не поверила тоже – недаром она была «старой школы»! Она не поверила и увела интервью в привычное, безопасное и скучное русло.

…Кого вам больше нравится играть, современных драматургов или классиков? Наших или западных? Кто из режиссеров представляется вам достойным? Кто из актеров мог бы стать вашим партнером, если бы сейчас снимали «Анну Каренину» – вы же мечтали ее сыграть! И так далее, и тому подобное, и все уже сто раз было!..

Марина говорила, шутила и становилась серьезной, а думала все время о том, что ей очень хочется в баню. И чтоб вода на камнях шипела, и чтоб распаренным веничком пахло, и чтоб от жара дух захватывало!

…А может, ту старуху, которую Марине предстоит играть, сделать похожей на Веру? С ее пучочком, суровыми складками вокруг бесцветного высохшего рта, с ее длинными, как будто обезьяньими, натруженными руками, с ненавистью к чужим и преданностью своим?.. Конечно, старуха должна быть ужасна, но и Вера не подарок! Надо подумать и присмотреться получше. Уж пучочек-то и манеру шаркать шлепанцами вполне можно перенять, вполне!

Тут журналистка Олечка добралась до сериалов и предложений играть одинаковых героинь, и Марина заклеймила и сериалы, и героинь, и уровень культуры, так сказать, в целом.

Уровень, по ее мнению, неуклонно понижается, а вернее, стремительно падает.