10
0
– Конечно, нет, – успокоила его она, спохватившись.
Раз от раза она как будто забывала эту его черту и потом вспоминала – с огорчением. Во всем и всегда он искал виноватых, кажется, с единственной целью – установить, что он не виноват. Никогда. Ни в чем.
– Никто не виноват, Андрюша, – повторила Глафира задумчиво. – Я одна виновата.
– Ты что, с ума сошла?! Чокнулась от горя?! Ты-то в чем можешь быть виновата?!
– Да во всем, – твердо сказала Глафира, и он через свою трубку, прижатую к уху, вдруг почувствовал, как далека она от него и как стремительно удаляется, исчезает, вот-вот совсем исчезнет.
Он не обладал чрезмерным воображением, но эту картину увидел всерьез, на самом деле, и она его напугала.
Что он станет без нее делать?! Как жить?! Чем и для чего?!
Сделав над собой усилие, он разогнал туман, в котором она исчезала.
Какая-то чепуха на постном масле. Почему он должен что-то такое делать… без нее?! В конце концов, никаких препятствий теперь вовсе не осталось. Муж – главное препятствие! – взял да и помер, неожиданно для всех. Это он хорошо придумал. Освободил. Разрубил узлы.
Мысль была настолько… стыдной, что Андрей заговорил быстро и горячо:
– Короче, я сейчас приеду! Чего там сидеть, на этой даче! Я тебя отвезу к маме, по дороге мы где-нибудь поедим, и ты мне все расскажешь.
– Андрюш…
– Надо было сразу мне позвонить, я бы прилетел!
– Ты это уже говорил.
– Глафира! Что с тобой?!
– Ты это уже спрашивал.
Он растерялся. Переговоры зашли в тупик. Вернее, пошли по кругу. Это он уже говорил, а об этом уже спрашивал…
– Короче, я сейчас буду, – объявил он, запутавшись между кругами и тупиками.
За спиной у Глафиры вдруг что-то с силой бабахнуло так, что эхо прокатилось над соснами, она вздрогнула и уронила телефон со смятенным Андреевым голосом внутри.
И медленно оглянулась.
Странное дело. Дверь на террасе, двустворчатая, высоченная и тяжеленная, которую Глафира оставила нараспашку, теперь была наглухо закрыта.
Но она не может закрыться… сама по себе!
Она специально сделана с какими-то «стопорами» и «упорами», чтобы случайный сквозняк не мог ее захлопнуть!.. Разлогов говорил, что, если такими дверьми хорошенько хлопнуть, ровно половина участка окажется засыпанной битым стеклом.
Извержение вулкана Везувий. Гибель Помпеи.
Позабыв про телефон, Глафира быстро пошла к дому. Поскользнулась на жухлой траве и чуть не упала.
Сердце сильно колотилось, и ладони вспотели. Сосны шумели в вышине, и их шум вдруг показался Глафире угрожающим.
Перед террасой, спускавшейся в сад широкими пологими ступенями, было светлее.
