14
0
И кресло, и шаль, и серая река за окнами, и живопись, и желтый размытый свет – все удивительно шло к ней. И куталась в шаль она удивительно уютно, и серые глаза смотрели правдиво и ласково.
Чертов Разлогов!.. Его нет, и теперь Глафира должна сделать то, что должна!
Впрочем, это не она должна. Это Разлогов ее заставляет!
– Вы не волнуйтесь так, – сказала Марина тихо. – Ну что вы?..
Глафира думала, что все знает про женщину в кресле. Глафира думала, что у нее получится, она даже специально готовилась!
Но у нее ничего не получалось, а Марина улыбалась ей печальной, усталой и нежной улыбкой.
Чертов Разлогов!..
– Марин, вы не подумайте… Вы извините меня… Я…
Шея и уши у Глафиры запылали, в затылке застучало.
– Да что же вы так волнуетесь! – негромко воскликнула Марина, рассматривая ее. – Я тоже сейчас начну волноваться!
Это, кажется, из какого-то французского драматурга. Там самоуверенная глупая кошечка делилась своими бедами со стремительной, умной и грозной хищницей. Только кошечка была уверена, что хищница годится ей в подруги!..
– Ну-ну, – подбодрила Марина, – может, правда чаю подать? Горячего, с вишневым вареньем!
– Нет-нет, спасибо, – забормотала кошечка. Подошла и неловко пристроилась в соседнее кресло, на самый краешек. И руки сложила на коленях.
…Интересно, что было у Разлогова в голове, когда он женился на… этой?
– Марина, вы встречались с Володей в тот день, когда он… умер?
Этого великая русская актриса никак не ожидала, и не готова была, и собраться с мыслями не успела, а потому спросила оторопело:
– С чего вы взяли-то?!
Глафира смотрела на нее почти в упор.
– Я просто спрашиваю, – сказала она наконец. Голос был слегка удивленный. – Встречались?
– Да нет, конечно! – Чтобы ее не рассматривали столь бесцеремонно, Марина поднялась и поворошила поленья в камине. – Зачем?.. Господи, какие глупости!
Она смотрела в огонь и лихорадочно думала – знает или не знает? Если не знает, почему спрашивает? Зачем она приехала и почему именно сегодня?..
Нельзя, нельзя паниковать! Еще не хватает!
– Что такое, милочка? – шутливым тоном спросила Марина, не поворачиваясь от камина. – Вы решили закатить мне сцену ревности, так сказать, посмертно?..
Нет, не годится! Можно подумать, что Марина воспринимает ее как соперницу, а это немыслимо!
Где ты и где я? Кто ты и кто я?! Опомнись, девочка!"
"– Нет, ну при чем тут ревность! – сказала принявшая все за чистую монету Глафира. – Я просто хотела узнать, как Володя прожил последний день. Свой последний день.
– Зачем вам это?
Глафира пожала плечами.
– Нет, я его не видела, – задумчиво проговорила Марина. Вот так-то лучше! – Я… Понимаете, он совсем меня не интересовал.
