Счастье вопреки

Мама была маленькая, как Дюймовочка, и едва доходила папе до груди. Я ростом в отца пошел. А вот цвет волос тёмно-рыжий – это мамин.

– Нет, Миш, ты каштановый, – любовно гладя меня по голове, говорил отец, добавляя при этом:

– Весь в мать.

Родители прожили душа в душу двадцать два года. До самой смерти мамы. Она сгорела от рака за два месяца. Отец тогда все два месяца в больнице жил. Даже санитаром туда устроился, фактически отдав мне свою мебельную фирму.

Я тогда только из армии вернулся. Пацан совсем был. По общепринятым меркам. Разве может парень в двадцать два года управлять фирмой, как я? Или жениться один раз и на всю жизнь на женщине старше себя, как отец?

Я никогда и не задумывался над разницей в возрасте у родителей. Да и какой ребёнок, скажите мне, задумывается над такими вещами? Я рос в любви и согласии. Для меня было нормально, что папа просто так мог подхватить маму на руки и поцеловать.

Когда не стало мамы, отец только и мог, что про неё рассказывать и про их жизнь с мамой вспоминать.

За день до его смерти мы сидели с ним на кухне, где всё так и осталось, как устроила мама. Была годовщина смерти мамы, мы с кладбища приехали. Пили чай, и он вдруг сказал:

– Знаешь, сын, я желаю тебе встретить такую же свою единственную. И не имеет значения, сколько тебе и ей будет лет. Уж в этом то ты мне поверь!

– Пап, да где же я найду вторую такую как мама? – усмехнулся я тогда.

– Второй такой нет, ты прав, сын. Но ты найдёшь свою. И вот когда ты её встретишь, ты сразу это поймёшь. Это будет как удар в солнечное сплетение. Знаешь, когда вздохнуть не получается. Стоишь и только воздух ртом хватаешь. Но за своё счастье надо бороться. Мне год понадобился, чтобы Маняша поверила мне. Я не сужу её за это. Она ведь была в разводе, да и так пыталась жизнь свою наладить. Не получалось у неё ничего, перестала она верить нашему брату. Ей поэтому и не везло, что меня ещё тогда не встретила.

А утром я нашёл его в кровати уже мёртвым. Он просто уснул. Патологоанатом сказал, что смерть наступила сразу, как он лёг. Получается, что умер отец в день смерти мамы. Через год.

В день похорон отца я и познакомился с его родителями и младшим братом. Мои дед с бабкой по линии отца не хотели признавать его выбор, не приняли они того, что мама была старше. Не приняли они и меня. Отец рассказывал, что, когда мне было три года, он возил меня к ним, думал, может, проснется в них что-то ко мне. Не проснулось. Но о смерти отца я им сообщил, решив, что так правильно. Захотят проститься со своим старшим сыном, значит, придут. Они и пришли. Точнее, приехали. Привёз их мой дядька. Я его никогда не видел, как и он меня.

– Игорь, – протянул он мне руку. Такую же большую, как и у моего отца, как и у меня. Я понял, что это у нас семейное.