Счастье вопреки

Не спит, что ли? Продолжения не последовало, значит спит. Я так же на цыпочках вышла, оставив дверь в его комнату открытой. Залезла под одеяло и провалилась в сон. Сама и без снотворного. Видимо, сказалась вся эта суета.

Ночью я вдруг проснулась от странного звука. Мне показалось или приснилось, что кто-то стонет. ""Опять, что ли, Толик там чего учудил?"" – мелькнула мысль.

Я прислушалась. Стон. Звук шел из комнаты Михаила. Я рванула туда. Залетела в его комнату и замерла, не решаясь включать свет. Потом вспомнила, что на комоде с бельём стояла красивая лампа. Нащупала выключатель и включила её, свет резанул по глазам.

– Выключи, – вдруг я услышала голос Михаила.

Я повернула голову к кровати. Он не спал и сейчас тоже зажмурился. Ладно, желание больного – закон. Я выключила лампу.

– Миш, что случилось? Тебе плохо? Где болит? Я Толика позову, – и выбежала в комнату Толика. Их комнаты были напротив, разделены только коридором.

Я включила свет в его комнате, Толик спал богатырским сном и даже не дёрнулся на включенный свет. Пришлось хорошенько его потрясти.

– Да проснись ты уже! Мише плохо.

– Что? – парень заморгал.

– Вставай, Мише плохо. У тебя есть обезболивающее?

– Да, есть. Кать, выйди, я голый, – вдруг смутился парень.

– Да видела я уже тебя голым, забыл что ли? Когда девиц тут своих нагишом вышел провожать, так не очень-то стеснялся, ловелас хренов! Ладно, одевайся.

Я вернулась в комнату Михаила, теперь туда падал свет из комнаты Толика.

– Миш, сейчас, подожди. Ты пока закрой глазки, а я всё-таки включу ночник. Он же регулируется на слабое освещение, да? – я вдруг почему-то стала говорить, с ним, как с ребёнком. Таким, не сюсюкающим тоном, а успокаивающим. Я таким тоном всегда с Анютой говорила, когда она маленькая болела. Так, стоп! Не срываемся в воспоминания! Да где там уже это недоразумение по имени Толик?

– Толик, твою ж мать, где ты там?

– Да здесь я уже, успокойся.

– Миш, я сейчас поставлю тебе обезболивающее внутривенно.

В вену Толик попал с первого раза даже при тусклом освещении. Всё-таки, есть от него толк!

– Всё, сейчас легче будет, – Толик прижал тампон к проколу на локте, – Кать, принеси ему попить.

Я вылетела на кухню за водой. Была ещё одна бутылка той, с лимоном. Надо будет завтра морс сварить, такой кисленький, из ягод.

Я вернулась с бутылкой воды и протянула её Михаилу, предварительно открыв. Он лежал с закрытыми глазами и тяжело дышал. Видно было, что ему очень больно. Не представляю, какую боль испытывает человек, которому отрезали пол ноги. Укол ещё не начал действовать. Но попить тоже надо. Я поставила бутылку на прикроватную тумбочку. Села рядом, он открыл глаза, и я увидела его взгляд, полный боли. Звучит, как в грёбаном женском романе, но у него был именно такой взгляд.