5
0Мне надо было вылечить сына, а потом… всё остальное — не так важно, как его здоровье. Но вопреки голосу разума, сердце заныло, а глаза норовили всё чаще разглядывать Владимира, любуясь его резким и суровым лицом.
— Можем ли мы забрать ребёнка? — сразу спросил Владимир в кабинете врача.
— У вас есть два варианта. Первый — ребёнок остаётся у нас. Мы обеспечим ему качественное лечение, сделаем всё, что в наших силах, чтобы поставить на ноги.
Володя покачал головой:
— Исключено. Я не смогу оставаться в этом городе долго.
— Но с ребёнком останется мама малыша? — предположил врач.
— Нет. Я должен знать, понимать и видеть, что происходит с моим сыном. Я не смогу улететь, оставив его здесь. К тому же… — Володя усмехнулся. — Давайте так, сможете ли вы восстановить повреждённые участки кожи в ваших условиях?
Врач развёл руками.
— Об этом ещё рано говорить.
— И всё же? Я не хочу, чтобы мой ребёнок напоминал лоскутное одеяло. Я понимаю, что такие повреждения не останутся без следа. Но можно же пересадить кожу. Вы сами говорили об этом…
— Да. Позднее это можно будет сделать.
— Я хочу, чтобы эту операцию проводили лучшие специалисты. Чтобы за ребёнком вёлся качественный уход медицинских работников специализированного центра. У вас — просто больница, не более. Я благодарен вам за спасение жизни своего сына. Но теперь хочу, чтобы он восстановился как можно быстрее. Поэтому ответьте, как скоро мы сможем забрать мальчика?
Врач полистал историю болезни, тщательно изучил результаты анализов.
— Положительная динамика есть. Но мальчик только недавно пришёл в себя. Нужно хотя бы ещё два-три дня. Это минимум.
— Хорошо. Тогда я готовлюсь забрать своего сына через три дня.
— Если позволит состояние.
— Разумеется. Это даже не обсуждается… — решительно кивнул Володя.
Мы вышли из больницы. Мой пыл остудился, не только от действия морозного воздуха, но и от слов Володи. Я уже ругала себя последними словами за то, что набросилась на него с поцелуями, показывая свою слабость. Это было ни к чему.
Чёрт… Владимир явно не озадачивается верностью жене, а я не хочу стать его любовницей. Потом одёрнула себя — уже стала. Как же всё сложно!
— Что, маленькая, уже сожалеешь? — поинтересовался Володя, подхватив меня под локоть, чтобы я не растянулась на скользком снегу.
Отвечать, к счастью, мне не пришлось. Позвонил мой брат, Стас, предупредив, что на днях он приедет в город вместе с мамой. Я остановилась, махнув Володе, чтобы он шёл дальше.
— Иди, догоню…
Володя остановился в нескольких шагах от меня."
"— Спасибо, Стас. Но мне так неловко, что ты из-за нас срываешься с работы.
— Помолчи, а? Илюха как?
— Пришёл в себя, играется. Врач сказал, что он идёт на поправку, — с улыбкой ответила я.
