Сборник циклов

Полтора десятка собравшихся почтили нового члена тайного братства, отхлебнув из той же чаши, после чего большинство покинуло помещение. Дербитто, поглядывая в спину уходящим, склонился к плечу Сеула, чуть слышно шепнул:

– Господин старший дознаватель, я понимаю, что этого требует ритуал, но вот что меня убивает: неужто Дотий всерьез думает, что есть в Столице кретины, способные его не узнать, как бы он не вырядился?

Сеул не ответил на риторический вопрос. Дотий, макушкой едва достававший до грудины не самым высоким мужчинам, был при этом в ширину заметно больше, чем в высоту.

При этом задница была у него самой широкой частью фигуры. В придачу ноги у него изгибались как у старого кавалериста – на манер бублика, да еще и носки завернуты внутрь. Передвигался он смешной, прыгающей походкой, из-за чего получил у горожан ласковое прозвище «Воробей». А еще он частенько гулко кашлял, и почти непрерывно шмыгал носом, вбирая внутрь растекающиеся сопли. Будучи первым помощником городского главы, Дотий был известен всей Столице. Такого приметного горожанина чтобы спрятать, не маска нужна, а гроб.

Очередной дешевый спектакль…

Не считая Сеула и Дербитто в зале осталось двое: Хранитель печати в своем красном островерхом балахоне (жаль что на Дотия не такой одели – отличная красная груша вышла бы), и безымянный брат. Впрочем, не такой уж и безымянный: очень высокий, в поистине микроскопической маске, даже не пытается скрыть свою принадлежность к высшим магам империи – академический перстень выдает его с головой. К тому же шрам на щеке заставлял подозревать в этом брате главу боевой школы Азере.

Для сини вывести рубец сущий пустяк, но обладатель этой отметины не соизволил себя утрудить такой малостью.

Хранитель, подойдя к стене, открыл маленькую дверь, замаскированную настолько хорошо, что Дербитто не удержался, одобрительно хмыкнул.

– Проходите, вас ждут.

Голос Хранителя из-под балахона звучал приглушенно, да и сам он всячески пытался его исказить, оберегая тайну своей личности. С точки зрения Сеула выглядело это не слишком серьезно. Старый и верный второй советник Его Императорского Величества личность сама по себе публичная, а учитывая неуемную страсть Карвинса к сомнительной коммерции, его знала вся Столица – от сливок общества до отребьев городского дна.

Перевешав взяточников, занимавшихся своим ремеслом без системы и широких перспектив, Карвинс поставил на их посты новых взяточников, уже своих, и развернул этот бизнес во всю ширь. В течение каких-то пары лет он как-то незаметно приобрел-прикупил уж слишком много важнейших нитей управления центром Империи (а кое-какие тянулись и до окраин).