Сборник циклов

А если найдется тупой кретин, рискнувший произнести его вслух, то сделает это посреди пустыни, закопавшись поглубже в песок, и уткнувшись своей тупой мордой в огромную пуховую подушку. И сделает это тишайшим шепотом. И как только он это сделает, то немедленно обмочится. Обмочится так, что на этом месте в пустыне потом оазис возникнет. Уж больно страшно будет твое поганое имечко вслух произносить. И знаешь к чему я все это тебе, не родившемуся тухлому трупу, говорю? Потому что ты, по-моему, так и не понял, во что вляпался.

Ты думаешь это что-то, во что угодила твоя нога у твоего вонючего кабака – лепешка, оставленная тощей полудохлой коровой.

Жиденькая тоненькая такая лепешка, ведь корова загибалась от язвы, жрала мало, а навоз ее был кровавым. Ты так думаешь?

Если ты думаешь именно так, то мне тебя жаль. Ведь скоро, очень скоро, от тебя останется такая же лепешка. Нет, даже пожиже и потоньше. Чахлая лужица блевотины, крови, соплей и дерьма. Вонючая лужица. Такая вонючая, что даже псы, отирающиеся у наружных ворот, будут от нее носы воротить.

Риолин, опрометчиво решив, что этот потенциальный подозреваемый теперь подавлен полностью, и сейчас распоется соловьем, сделал паузу, переводя дух – весь этот монолог он произнес на одном дыхании.

Зря он это сделал – Пуго не из тех слабаков, кого можно запугать потоком пустых слов, причем слов дурацких, он и сам умел делать это не хуже:"

"– Господин МЛАДШИЙ дознаватель, если вы намерены начинать мне зубы пересчитывать, то приступайте. Порченых половина, давно пора о новых подумать, да денег синь много запросит, а я не настолько богат, чтобы платить по их живодерским расценкам. С другой стороны, все, что у вас против меня есть, эта мой сапог, запачканный в крови и навозе.

Так по таким «уликам» можно смело полгорода посадить в этот подвал, а вашу управу так вообще в полном составе. Коровы, знаете ли, имеют обыкновение срать где приспичит. И почти все они больные, уж даже не знаю почему. Пока своей смертью не сдохла, их гонят в любое время к бойне, и наружная стража этому не мешает. За пару медяков наружная стража не то что больную корову ночью пропустит, а банду черных некров, со всеми их гробами в придачу и тухлыми подругами. А еще есть целая куча относительно уважаемых горожан, которые поклянутся на могиле Первого Короля, что всю эту заваруху я просидел за своей стойкой не высовывая носа.

Я, знаете ли, заварушек перевидал немало, и давно уяснил, что нос свой в таких случаях следует беречь. Так что уже завтра меня из вашей управы выпустят, и я прямиком пойду в Городской Совет. И рот там свой разину. И во рту моем внимательно пересчитают все отсутствующие зубы. Если и ошибутся при этом, то в большую сторону. И выставят вашей живодерне счет за каждый зуб.