Сборник циклов

Черные волосы подстрижены коротко, лицо не нуждается в бритье, лишь на верхней губе и над подбородком виднеются характерные следы попыток избавления от растительности – здесь явно поработала не бритва, а нечто гораздо более грубое. Лицо у юноши спокойное, задумчивое, глаза посматривают по сторонам с обманчивой рассеянностью.

Одежду парочки можно не описывать – она этого недостойна. Если хоть раз в жизни повидал нищего, то, значит, легко представишь, что на них сейчас. Разве что куртка гиганта несколько выделялась. Нет, не в лучшую сторону – просто обычный нищий не станет обшивать свою вонючую куртку железными пластинами.

Здоровяк на одном плече нес массивную двустороннюю секиру, на другом солидный бочонок. Юноша тоже шагал не налегке. За поясом – чуть изогнутый меч в черных ножнах, на плече – странное оружие: будто широченная, в две ладони, остро отточенная стамеска на длинном древке. Человек, знакомый с китобойным промыслом, без труда узнал бы свой профессиональный инструмент – трокель. Им разделывают туши китов и добивают загарпуненную добычу. На суше такая узкоспециализированная штуковина не нужна, но юноша пока что не собирался избавляться от этой тяжести.

Гостеприимный залив спутники покинули три дня назад. С тех пор они с утра до вечера топали по берегу моря, шаг за шагом продвигаясь на север. Ночи они проводили в убежищах среди валунов, укрываясь парусиной, воду пили прямо из моря или из редко встречающихся речушек, которые легко переходили вброд.

Запас устриц закончился еще на второй день, с тех пор пополнять его было негде: попытки добыть продовольствие в море к успеху не приводили. В отлив обнажалась лишь узкая полоска дна, и все, что на ней удавалось найти, – немного съедобных водорослей, которые уже надоели до тошноты, да и энергетическая ценность этой травы весьма сомнительна.

Серьезная живность полосу прибоя избегала, а тихих бухт или заливов больше не встречалось. Один раз путники наткнулись на ободранную тушу кита, вынесенную под самый берег. Зловоние, испускаемое гниющим мясом, преследовало их потом еще долго – даже у вечно голодного Апа не возникло предложений отведать этот благоухающий «деликатес»."

"Гигант, вчера уснувший без ужина, сегодня пребывал в мрачном настроении (завтрака и обеда ведь тоже не было) и все разговоры неминуемо сводил к продовольственным темам.

Тим его почти не слушал, да и не всегда можно было расслышать: прибой местами ревел оглушительно.

– Вот устрицами ты эти ракушки зря называешь. Они вообще-то зовутся по-разному, но это точно не устрицы. Анийцы их уважают и называют морскими щетками, а элляне тоже уважают и зовут рыбьими гребнями. И едят их только вареными или запеченными. А вот устриц принято есть сырыми.