Сборник циклов

В него годами набирались лишь те, кто пострадал от Империи. Причем без особой щепетильности – с удовольствием даже уголовников брали, ухитрившихся удрать от нашей стражи. Там их обучали лишь одному – устраивать пакости на чужой территории. Они неспособны на открытое сражение: их удел – это нож в спину, яд в колодец, факел под крышу. Но делают они это с дивной сноровкой – наши вояки попросту в ступор впали, не в состоянии противостоять такому бесчестному противнику. У нас уже есть потери, а ведь мы еще не начали военных действий. А что будет, когда начнем? Нет, господа, бросайте свои глупости и выходите из спячки – эта война будет непростой.

* * *Глонна, столица Северной Нурии, по масштабам Империи, была городом небольшим. В обычное время всего-навсего около тридцати тысяч жителей. Но, учитывая, что население страны составляло менее миллиона человек, вполне достойная столица.

Нурия – это прежде всего горы, и на севере они покруче, чем на юге. В горах не слишком много земель, пригодных для пахоты и пастбищ, – вот и вышло, что при значительной территории населения оказалось не слишком много.

Арифметика войны простая – даже если мобилизовать всех, кто способен держать в руке копье, в солдаты попадет лишь каждый двадцатый. И это абсолютный максимум – при другом раскладе вояки долго не протянут: их просто некому будет кормить. Кроме того, в строй пришлось бы ставить подростков, которые почти все погибают в первом же серьезном бою. С их смертью практически полностью исчезает поколение, которое через два-три года должно начать платить налоги, – это серьезно обескровливает страну. Так что даже в военное время на одного солдата приходится около полусотни мирных жителей. При такой пропорции война страну не истощит досуха – работников остается достаточно для возобновления продовольственных запасов и выплаты налогов.

Но даже одного солдата на пятьдесят жителей Нурия позволить себе не могла. Все дело в том, что около десяти процентов ее населения подданными короля являлись лишь формально. Горцы – это горцы, их отношения с любой властью всегда были непростыми. Они не желали служить в армии, платить налоги и соблюдать общепринятые законы.

И заставить их изменить свой образ жизни было затруднительно – они умели за него постоять.

В хабрийской армии вторжения насчитывалось восемьдесят пять тысяч солдат регулярных полков, семнадцать тысяч мобилизованных ополченцев, восемь тысяч разноплеменных наемников и четыре тысячи солдат, выделенных союзниками. Союзниками, надо признать, сомнительными – вроде полудиких варваров, обитавших в мелких княжествах на границах язв, протягивающихся с севера.