И пойду я дорогою острых шипов,В ту страну где нет радостных дураков,Где синяя лошадь встретит меня,Как любимого с детства коня…
Рос, мягко говоря, не слишком разбирался в современной поэзии, но по поводу этого стихотворения, по его мнению, правильным будет всего лишь один вердикт: редкостная по своей несообразности графомания. Или если обратиться к медицинской терминологии — алкалоидный бред обкуренного сознания.
Впрочем, в здешнем антураже даже такой бред выглядел эффектно за счет обстоятельств преподнесения. Антураж прощал многое. Столичные любители поэзии не просто так выбрали этот сад для декламации своих произведений.
Плюс ароматы от непростых цветов крайне пагубно сказывались на критических способностях.
— Что это за цветы? — спросил Цифра. — Я такие же хочу в горшке на своем подоконнике.
Кодими покачал головой:
— Они волшебные. Растут только в двух местах и нигде более. Первое вы сейчас видите, второе для широкой публики недоступно. «Лотос поэта», выведены личным садовником императора. Помимо всего прочего их аромат не дает скрываться тайному. Проще говоря, никто не может находиться здесь в скрытом состоянии. То есть невидимки не смогут подобраться к нам и подслушать.
— И правда удобное место, — кивнул Рос.
— Я знаю кто ты.
— Ты хотел сказать только это?
— Нет. У меня к тебе взаимовыгодное дело.
— И?
— Я дам тебе информацию, а ты за нее заплатишь.
— Мы не платим разным проходимцам, — вмешался жадноватый Цифра.
— Я бы предпочел разговор с глазу на глаз. Уважаю твоего друга, но он почти непричастен к некоторым твоим делам и к тому же сильно уязвим в реале. То, что он здесь услышит, может ему навредить, и уж на пользу точно не пойдет.
Рос, подумав пару секунд, кивнул:
— Цифра, если он скажет что-то, что тебе надо будет знать, я потом расскажу. А пока лучше посиди в сторонке.
— Как скажешь.









