Во Втором Мире не бывает ошибок, он идеален, куда идеальнее нашего, иначе бы вся эта затея не имела бы ни малейшего смысла. Сознание тяготеет к идеальному, именно на это мы и делаем ставку. Вижу, что ты слегка запутался. Ну так вот, объект сто четырнадцать, пять, ноль, два, восемь был создан по моему указанию под личным контролем. Но поместить его во Второй Мир я не мог, его система управления мгновенно распознает недопустимую ошибку и примет меры к исправлению. Вот только я ничем не хуже какой-то электроники, так что с исправлением справлюсь и сам. Взгляни внимательнее на это: что ты видишь? — старик указал на голографическое изображение.
Коулман пожал плечами:
— Не знаю, что это, но ничего омерзительнее еще не встречал. Подозреваю, это что-то из бестиария Второго Мира. Особо омерзительный монстр, может даже босс. Еще один игровой объект, коих бесчисленное количество.
— Верно, перед тобой изображение объекта сто четырнадцать, пять, ноль, два, девять, но я предпочитаю называть этого красавчика Аннигилятором. В отличие от Бага он неизвестен широким массам, но это вовсе не делает его менее интересным. Баг — неразрушимый объект, его существование во Втором Мире недопустимо.
— То есть этот слизняк может убить Бага?
— Вообще-то по классификации это не слизняк, а сухопутный фосфорный кальмар, но да, почти все верно — Аннигилятор единственный, кто способен убить Бага. Но на этом его функции вовсе не ограничиваются.
— То есть если целью будет игрок…
— Игрок не отправится на перерождение. И самого игрока не станет. То есть там, в реале, найдут пустое тело. Мертвое.
— Это невозможно.
— Возможно, в том случае, если игрок не из новых, а из той категории, что осознанно или нет проводит в игре много времени. Он врастает в игру, игра врастает в его сознание. Крайний вариант такого взаимопроникновения — частичный отрыв тела от носителя.









