7
0Какие бы подвиги мы не совершили, всегда найдутся злые языки, которые будут говорить плохое. Так что не обращай внимания на молву.
– Все равно мне обидно будет.
– Норгу голова изгоя нужнее. Он из Шулаков, а у тех принято на уздечку подвязывать узелок из волос убитого врага. У Норга нет ни одного такого узелка, а он уже созрел для воинства. Его это тяготит. А мне это не надо.
– Тебе хорошо говорить – ты убил зимой двух оламеков, и привел их коней. А я когда смогу убить своего первого врага?
– Рано тебе еще.
– Ты всегда так говоришь. Тим, мы останемся, или пойдем следом?
– Мы пойдем за ними.
– Зачем?
– Шарк, не будь глупцом. Мы обещали им показать место, где мой отец сошел с неба. След ведет как раз туда.
* * *
К Мокрому урочищу Тим и Шарк добрались через час. Ровная как лепешка степь здесь изменяла себе, сваливалась вниз, в плоскую долину. На дне ее сочился крошечный ручеек, не пересыхавший даже летом, правда, местами он исчезал полностью, прячась под землю. Далеко внизу вдоль русла протянулась серия крошечных озер, туда пастухи любили гонять стада на водопой, там же частенько останавливались проходящие кочевья накхов.
Тим подъехал к хвосту установки, остановился в десятке шагов. Ему нравилось смотреть на эту гору исковерканного металла – несмотря на сильные повреждения, эта часть металлической птицы выглядела будто кусок тела настоящей, живой птицы. Только птицы огромной. Страшно представить, какая сила поднимала все это сооружение в небо, и ту кузню, где выковали такую огромную штуку.
Шарк, очевидно, мыслил схожим образом.
– Тим, а скажи правду – твоего отца и всех ваших сородичей великаны сбросили с небес?
– Почему ты такое подумал?
– Ну сам посмотри – это какой горн должен быть, чтобы такие куски металла вместил. И какая наковальня. И молот. Человек такое не выкует. Только великан.
– Это не выковывали. Этот вообще не железо.
– Я знаю. Волшебный металл. Красивый, но плохой. Не годится ни на оружие, ни на доспехи.
– Хватит язык чесать, едем дальше.
"Тим направился вниз. Путь его пролегал параллельно той тропе, которую, умирая, проделала рукотворная птица. Мокедо рассказывал, что они долго кружили над степью, в поисках удобного места для посадки. Мокедо не хотел сажать сюда машину, но командир экипажа решил иначе. Рассказывая об этом, Мокедо всегда сожалел, что не смог его отговорить – может быть, таинственный командир установки выжил бы.
Командир погиб сразу, когда машина, ударившись о землю, лишилась хвоста и керамического щита.
