Сборник циклов

Муж, зарезав гулящую жену, даже не представляет, какой бумажный водопад вызывает его в высшей степени справедливое деяние. Первым делом подшивается протокол осмотра места преступления и записка от стражника, обнаружившего тело или получившего донос. Далее – протоколы допросов свидетелей и подозреваемого. Справки из ратуши об имущественном и сословном положении уже обвиняемого. Приказ о взятии под стражу. И если не упоминать всего остального моря бумаг, финальный аккорд – копия приговора.

Каждое дело пронумеровано и отмечено двумя датами – когда заведено и когда закрыто.

Если не закрыто, но попало в архив, дата идет одна: вместо второй – жирный прочерк. Фиксируются номера и даты сразу в трех ежегодных журналах, там же коротко, в одну строку, указывается суть дела. Пример: «Кража кассы в лавке у купца Тотто Нелгиса его приказчиком Шиумой Боссом». Один журнал хранится в архиве префектуры, второй – в личном архиве префекта, третий – в архиве наблюдательного совета при наместнике провинции. Если вдруг у архивариуса по журналу запросят дело, а он его не найдет, ему не поздоровится. Скрыть пропажу дела затруднительно – для этого придется получить доступ к журналам префекта и совета.

Каждые десять лет в архиве проводят чистку. Уничтожают дела, начиная от третьей категории и ниже – при условии, что они раскрыты. После уничтожения фиксируют это в отдельных трех журналах, рассылаемых туда же, где хранятся первичные. Их сверяют с основными журналами и ставят там красными чернилами отметки об уничтожении архивных дел.

Так что Сеул не боялся, что нужные ему дела пропадают или уничтожаются, – они были мало того что нераскрытыми, но еще и подпадали под первую категорию («пропажа без вести лица дворянского сословия») или под вторую («пропажа без вести мещанина третьего сословия»).

К сожалению, пропажа крестьянок или представительниц беднейших слоев городских обитателей хоть и считалась по закону преступлением третьей категории, но по факту стража крайне не любила марать бумагу по таким пустякам, и дело если и заводилось, то только в случае раскрытия сразу, по горячим следам. Ну или если на этом сильно настаивал аристократ, лишившийся приписной крестьянки (что бывало нечасто). Стража любила демонстрировать высокие проценты раскрываемости и, естественно, не любила фиксировать откровенно безнадежные преступления – никто не станет совершать серьезных движений ради какой-то пропавшей простолюдинки.

Сеулу придется довольствоваться дворянками и мещанками. Но в масштабах провинции это немало – бумажной пылью придется хорошенько надышаться.