6
0
Похоже, в первой волне, налетевшей на город, были в основном истребительные части немцев, потому что сейчас навстречу нам летели по большей части клинья бомбардировщиков. Нет, конечно, у них было прикрытие, но бомбардировщиков было больше сотни, так что пара десятков мессеров как-то терялась на фоне армады, казалось бы, неторопливо плывущих машин. Первыми до них добрались мы с Куртом, потому что были в воздухе еще до оповещения. Второй дежурной паре понадобилось немного времени, чтобы взлететь, поэтому между нами образовался небольшой разрыв. На подлете я сказал Курту, чтобы он занялся бомбардировщиками, а сам, стараясь ни о чем не думать, свалился в сторону истребителей, благо высоту мы успели набрать приличную, из-за чего я атаковал немцев сверху со стороны солнца.
Это была эпичная драка. Непонятно почему, наверное, из-за осознания, что я лечу навстречу смерти, я поймал состояние, похожее на транс, в котором я шерстил свою память, и благодаря этому видел вообще все и успевал реагировать на любые действия противника. Во время первой атаки, свалившись буквально сверху, я снёс с неба один из мессеров, всадив в него очередь из всех стволов сразу. Второй такой же мессер угробил Курт, который вместо того, чтобы сразу лететь к бомбардировщикам, последовал за мной. Правильно, надо сказать, он поступил. Уже на выходе из этого своеобразного пике мы вдвоём с нижней полусферы атаковали строй бомбардировщиков. Всё-таки запредельная по нынешним временам огневая мощь наших истребителей решает. Шутка ли, когда практически в упор бьют двумя двадцатимиллиметровыми пушками и сразу четырьмя крупнокалиберными пулеметами. Ничего удивительного, что мы легко сбили сразу два лаптежника.
О продолжении боя рассказывать сложно. Курт остался возле бомбардировщиков, а я закрутил карусель с вражескими истребителями, стараясь захватить всех сразу. Все это противостояние для меня разбилось на отдельные запомнившиеся фрагменты, что было похоже какие-то стоп-кадры из фильма о войне. Карусель безумия, по-другому и не скажешь. Благодаря состоянию, в которое мне удалось погрузиться в самом начале боя, я каким-то немыслимым образом крутился в гуще самолётов противника, успевая стрелять и уклоняться от ответного огня вражеский истребителей, при этом чудом не теряя сознания от нагрузки при исполнении некоторых хитрых фигур пилотажа. Я затрудняюсь сказать, сколько продолжалось это безумие, но закончилось оно резко и не самым благоприятным для меня образом."
"Если от ответного огня вражеских истребителей я чудом уходил, невероятным образом контролируя ситуацию, то вот от очереди в упор от бортстрелка одного из бомбардировщиков, разлетающихся в разных стороны благодаря работе Курта, не уберегся.
