2
0Да и выдержка не очень».
— И совершенно неприличное.
Корсет был очень откровенным по здешним меркам. И в нём талия становилось совсем тоненькой, а грудь, наоборот, словно увеличилась. Голые плечи сверкали на свету, благодаря специальному крему.
— А мне нравится.
— Может, всё-таки шаль наденешь, — продолжал хмуриться Киной, уже не пытаясь скрыть досаду.
«Что не паранджу-то? Ах, да. У них нет паранджи, а то бы точно заставил надеть!»
— И не подумаю.
— Но Катриэль… — в голосе проскользнуло с трудом сдерживаемое раздражение.
«Права я была. Разные мы с ним. Совсем разные!»
— Знаешь, я могу пойти на бал и без тебя, если ты стесняешься.
И ему пришлось смириться.
Академию так красиво украсили к празднику.
В каждом углу стояли хрустальные вазы с сухоцветами, которые красиво мерцали белыми и голубыми огоньками.
На стенах висели пестрые гирлянды-огоньки. В коридорах даже ковры сменили, разложив темно-синие с вышитыми по краю белыми снежинками.
А как же красив был бальный зал. Натертый до блеска зеркальный пол, в котором отражались яркие огоньки гирлянд и танцующие пары.
Это было настоящее новогоднее чудо.
Я взглянула в окно, за которым виднелась башня с огромными часами.
До моего возвращения осталось чуть меньше двух часов.
А потом я увидела Грея Эшфорта…
Глава тридцать четвертая
Словно и не было этих двух дней. Ничего не было.
Увидела, и сердце вновь забилось чаще, а щеки вспыхнули огнём.
— Не принесешь мне чего-нибудь попить, — попросила я Киноя, нечеловеческим усилием заставляя себя отвернуться.
— Хорошо, — кивнул парень. — Я быстро.
А я вновь сосредоточилась на Эшфорте.
Как же хорош он был сегодня. Белая рубашка, черный галстук, в тон ему длинный камзол, расшитый серебряной нитью. Смуглая кожа, легкая небритость и ярко-синие глаза.
— Отлично выглядишь, Катя, — произнес он, с улыбкой оглядев меня.
И в этом не было ни капли притворства или скрытого смысла. Ему действительно понравилось.
— Спасибо.
— У тебя получилось.
— Что именно?
«Как же здесь жарко! Да и Люля слишком сильно затянула корсет.
— Выглядеть не как Катриэль, — с улыбкой ответил Грей.
— Именно этого я и добивалась.
— Знаю.
Он действительно знал меня и понимал как никто и никогда. Даже дома, на родной Земле, я ни от кого не чувствовала такой поддержки.
«И… и ради чего я возвращаюсь?»
Подумала и испугалась собственной мысли.
— Киной возвращается, — поспешно отворачиваясь, произнесла я. — Не надо, чтобы он видел нас вместе.
— Ревнует?
— Наверное.
