5
0
Однажды она чуть не сорвалась с горного перевала, когда бывший — заядлый турист, — зачем-то потащил её в один из своих походов. Удержалась лишь благодаря тому, что в нужный момент страх отступил, а мозг, наоборот, заработал на полную и принялся отдавать телу команды — извернись вот так, ухватись за тот выступ. Сейчас неизбежно ударишься головой — терпи, пальцы не разжимай. Тогда Анна заработала серьёзное сотрясение. Но зато осталась жива. И до сих пор испытывала некоторую гордость от того, что сумела в критический момент не запаниковать."
"Были в её жизни и другие случаи. Анне доводилось в последний момент выпрыгивать из-под колёс автомобиля, за рулём которого оказался пьяный неадекват, уворачиваться от падающих с крыши сосулек (коммунальные службы столицы, как обычно, работали в поте лица на словах, и не работали от слова «совсем» — на деле), убегать от маньяка с ножом. И всегда с ней происходило одно и то же — страх мгновенно захватывал её целиком и так же молниеносно отступал на задний план, а разум начинал отдавать команды, которые Анна беспрекословно выполняла.
Вот и сейчас, несмотря на страх, ухудшающееся самочувствие и полное непонимание происходящего, Анна понимала — надо уходить, и чем скорее, тем лучше. Уходить не из квартиры — из Москвы.
И всё-таки она предпочла дождаться вечера.
Закат поразил Анну до глубины души. Мало того, что солнце заходило почему-то на востоке, так оно, опускаясь к горизонту, ещё и расплылось по небу бесформенными чёрными кляксами.
«Ну точно авария какая-нибудь, — подумала Анна. — Химическое производство, выброс отравляющих веществ в атмосферу — от них голова, небось, и болит так сильно, и стороны света путаю. Ну а дальше эвакуация, которую я умудрилась проспать, военные — ведь кем ещё мог оказаться тот стрелок, не бандитом же и не обычным москвичом».
Дождавшись темноты, Анна несколько раз глубоко вздохнула, стараясь успокоиться, присела на банкетку на пару секунд, — на дорожку, как говорится, — сама себе пожелала ни пуха, ни пера. И медленно провернула ключ в замке.
Приоткрыла дверь, подождала несколько секунд, слепо вглядываясь в темноту лестничной клетки. Вроде бы никого, пора.
Крадучись, Анна сделала пару шагов по направлению к лестнице…
— Заорёшь — пристрелю. Подними руки, если поняла.
И в тот же миг в затылок упёрлось нечто холодное и твёрдое.
Анна, забыв дышать от страха, подняла руки.
— Умница, — похвалил её мужской голос. — В рюкзаке что? Шёпотом.
— Од-дежда, — заикаясь, пробормотала Анна.
— Звать тебя как? — осведомился всё тот же голос и добавил. — Да не боись, убивать не будем, у нас свежих обижать не принято. Примета такая.
— Анна.
— Ну вот, умеешь разговаривать, когда хочешь, — владелец голоса.
