5
0Даже верхнюю одежду никогда не носила больше одного дня, не говоря уж о носках или нижнем белье. О том, чтоб надеть чужую вещь, речи и вовсе не могло быть.
Теперь же она без колебаний натянула на себя забрызганную кровью куртку и ни разу не поморщилась. Ей нужно согреться, чтоб организм не тратил на это и без того малые силы. Улей повлиял и на неё — Шпилька уже сама заметила, что стала сильнее и живучее. Но это же не значит, что теперь на всё можно махнуть рукой. Да и Ада не зря посоветовала ей немного отлежаться, а не спешить в Энгельс.
Но Шпильке отлёживаться было некогда. Муры забрали её крёстного и Жива. Муры работают на чёрных, которых Сыч называл то внешниками, то змеёнышами. А тем, в свою очередь, от рейдеров нужно только одно — их органы. И кто знает, сколько у неё осталось времени до того, как станет слишком поздно.
Так что спасибо, Ада, за заботу и подарки, но Шпильке пора в путь.
Тратить время на поиск тех, кто в неё стрелял, Шпилька не стала. Наверняка те же муры, что с них взять. Оружие наверняка забрала Ада, а других причин тратить время на поиски тел нет и у Шпильки.
Еловый бор стал редеть только ближе к вечеру. Под ногами, сначала едва заметная, появилась натоптанная тропинка. Потом она превратилась в явственно различимую, хоть и порядком заросшую автомобильную колею. А вскоре между раскидистых елей стал виден просвет.
Снова выходить на открытую местность Шпильке не хотелось, хотя и лес, как она уже поняла — не лучшее укрытие, по крайней мере, от людей. Впрочем, выбора у неё особо и не было.
За краем леса обнаружился крутой овраг, усыпанный гравием и местами забранный металлической сеткой, а внизу, на дне, располагалось довольно широкое шоссе. Четыре изрытых колдобинами полосы были разделены бетонным отбойником, из которого торчали вверх фонарные столбы. По обочинам зияли распахнутыми дверями машины.
Всё ясно. Пришёл кисляк, водители посъезжали с дороги в надежде его переждать, начали пытаться названивать близким, потом пошли спрашивать у товарищей по несчастью, ловит ли у тех связь. Кто-то обратился раньше других и начал нападать — вон, возле чёрного представительного внедорожника характерное коричневое пятно на асфальте и, кажется, пара обглоданных добела костей под днищем.
Шпилька, недолго думая, легла на землю в надежде, что так её будет хуже видно снизу, и принялась сквозь прицел двести третьего изучать окрестности. С первого взгляда всё было спокойно. Асфальт весь вздыблен, в трещинах зеленеют пучки травы, на машинах видны следы застарелой коррозии. Вокруг — обглоданные кости и пятна старой, давно засохшей крови. Ветер лениво гоняет по дорожному полотну мусор.
Тишина и покой, но Шпильке место казалось донельзя подозрительным. Оторвавшись от прицела, она покосилась на Лайму.
