5
0
Шпилька выбралась из микроавтобуса, подхватила рюкзак, карабин и дробовик, пошатнулась под их весом, но бросать не решилась. Без оружия в Улье ничего не останется делать, кроме как лечь и ждать смерти. Без еды и живчика — тем более. Придётся тащить.
— Лайма, — шёпотом позвала Шпилька. — Пойдём. Попробуем спрятаться и зализать раны.
Она рассчитывала вернуться к частным домам, вломиться в первый же, порубить заражённых, если они там будут — как-как, как-нибудь! — и пережить ночь хотя бы в относительной безопасности. Это в теории. О практике Шпилька старалась не думать.
Как ни странно, всё получилось. И даже с домом повезло — ближайший оказался мало того, что открыт, так ещё и пуст. То ли хозяева покинули его в самом начале перезагрузки лондонского кластера, пока ещё были людьми, то ли, уже превратившись в заражённых, оказались достаточно сообразительны, чтоб надавить на дверную ручку.
«Скорее, второе», — подумала Шпилька, вспоминая свой подъезд и распахнутые настежь двери квартир.
Тогда, ничего ещё не зная про Улей, она подумала на эвакуацию, которую она спьяну проспала. А теперь понимала — ей невероятно повезло не только оказаться иммунной, но и проспать тот кошмар, что начался в Москве после того, как туман рассеялся.
Дверь Шпилька, разумеется, заперла. Проверила окна — все ли закрыты. И забаррикадировалась в небольшой комнате на втором этаже, с чистой на вид кроватью и окном, выходящим на улицу, по которой шла днём."
"На ощупь распотрошила рюкзак, выставив на пол бутылку коньяка. Колу открыла сразу и присосалась так, что за секунды выпила сразу полбутылки. Поставила рядом с коньяком. Потянулась к карману, в котором должна была быть вода — и обнаружила только разрезанную на две половинки ткань.
— Твою!
От обиды Шпилька едва не расплакалась.
— Ну вот как мы теперь, а? — спросила она у молчаливо разлёгшейся на кровати Лаймы.
Споровое голодание не беспокоило Шпильку весь день. Но затягивать с приёмом местной «живой воды» не стоило — так, по крайней мере, объяснял ей Жив. Целебное пойло, состоящее из спиртного, воды и спорана, употреблять следовало понемногу, но регулярно. А уж если ты ранен или истощён…
Шпилька достала из кармана куртки споран и горошину, покатала в ладонях. С сомнением покосилась на початую бутылку колы. Была не была, деваться некуда. Растворять всё равно в коньяке, для того и прихватила бутылку. А разводить… Колой и разведём, раз ничего больше нет под рукой.
Процесс приготовления прошёл, как по маслу. Спорам, опущенный в коньяк, растворился довольно быстро. Шпилька обмотала горлышко бутылки запасёнными тряпками, чтоб отцедить ядовитый осадок, и перелила получившийся раствор в наполовину опустошённую бутылку колы. Завернув крышку, осторожно взболтнула.
Открыла, принюхалась.
