5
0
Напоследок Шпилька снова заглянула в магазин для охотников — там, на витрине, остался дробовик, выбранный Танком для себя, и несколько коробок патронов. Представления, как с этим обращаться, у Шпильки не было — если не считать этими представлениями весьма условные «знания», почерпнутые из боевиков. Но интуиция подсказывала, а вернее просто трубила — возьми.
А интуиции, как поняла Шпилька, в Улье стоит доверять."
"Развилку они миновали ближе к вечеру. Примерно через километр от неё дорога изменилась. По краям её появился примыкающий прямо к обочинам лес, почему-то огороженный синим сетчатым забором, противоположные направления разделил газон с вкопанными в него жестяными отбойниками. Чуть дальше по одной из сторон показались дома.
Архитектура показалась Шпильке непривычной. Сплошь эркеры, фронтоны, декоративные балки. Заборы тоже кирпичные и подозрительно низкие, в родной средней полосе таких уже и не осталось почти — большинство тех, кто мог позволить себе такой дом, старались огородить его так, чтоб даже кончик крыши из-за забора видно не было. А тут всё на виду.
Подозрения подтвердились, когда возле одного из домов обнаружилась табличка с надписью «Forsale. Grimshaw» и телефонным номером с кодом ноль-двадцать. Чуть дальше по курсу виднелась автобусная остановка. Шпилька подошла к ней и с первой же таблички определила, где оказалась.
«LondonBuses».
Так вот ты какой, европейский город, обещанный Танком.
Лайма тихо заворчала, повернув лобастую морду к одному из домов.
— Знаю, знаю, — откликнулась Шпилька, всматриваясь в тёмные, закрытые занавесками окна дома. — Тут везде заражённые. Попрятались в домах от эфки. Будь начеку, Лайма.
Овчарка, не спуская глаз с насторожившего её дома, мотнула хвостом.
Чуть дальше, на противоположной стороне, виднелся идущий параллельно дороге железнодорожный мост и отделанный плиткой переход под ним — к нему Шпилька предпочла не приближаться.
Пустынная дорога тянулась, пока не нырнула в короткий тоннель. Тут Шпилька, наконец, поняла, почему не было брошенных машин. Все они остались в тоннеле, перегороженном искорёженным грузовиком. Причём, судя по повреждениям, это была не авария — кабину словно консервным ножом вскрыли, раздвинув половинки в разные стороны, кузов смят так, будто на него бетонная балка обрушилась.
Шпилька, взяв наизготовку мачете, заглянула в кабину. Сиденья были залиты кровью, рядом с педалями валялся обломок чего-то, похожего на берцовую кость, покрытую ошмётками мяса.
Шпилька видела пока только одного заражённого, способного рвать железо — топтуна. И повторно встречаться с подобным экземпляром больной фантазии Улья желанием не горела — слишком свежи были воспоминания о том, как легко развитый заражённый на её глазах смял пальцами лом.
