16
0Пока он никто и звать его никак, он не более чем человекоподобное существо неспособное дать ответ на самые простейшие вопросы, что касаются новой жизни.
Так и пошли – по дну траншеи. Глубиной под два метра почти на всем протяжении, не осыпавшаяся, лишь сырость на дне местами доставляет неудобства. На обувь начала налипать грязь, но это было трудно назвать серьезной проблемой.
А вот то, что началось потом – да, труднее не придумать.
Шапкун, остановившись, присел на колено, отвел левую руку назад. Расист присел вслед за ним, вскидывая сжатый кулак. Все прочие при этом замерли статуями, Карат, чутко реагируя на поведение серьезных спутников, окаменел одновременно с ними.
Что случилось? А хрен его знает, язык безмолвных знаков он понимал плохо.
Тем временем Шапкун, отведя ту же руку вбок, вывернул запястье, чуть подняв пальцы, а потом выставив указательный в сторону, провел им короткую горизонтальную линию.
Похоже, Расист не все понял из этой пантомимы, потому как стандартным возвратно-поступательным движением ладони поманил бойца к себе. Тот, тихо подкравшись, приглушенно сообщил:
– Там дальше вроде растяжка.
– Так вроде, или растяжка?"
"– Леска натянута. Тонкая. Просто так зачем ее натягивать будут? Караси здесь не водятся. Обложили нас походу, стерегут на всех путях.
Лицо Расиста стало совсем уж жестким, исказившись до неузнаваемости. Секунд пять помолчав, он напряженно произнес:
– Пускаем дым, пока ветер дует на дорогу. Перебегаем под ним на ту сторону и ныряем в зеленку. На стрельбу вслепую не отвечаем, только по близким целям, и только на ходу. Кто отстанет, сбор у водонапорной башни на краю дачного поселка. Вопросы?
– Думаешь, Хват? – спросил пулеметчик.
– Растяжка на запасной тропе сама собой не появилась – вот что я думаю. Рвать когти надо, пока нас тут гранатами не забросали. С группой Джигита так же начиналось и все знаете, чем закончилось.
Потянуло химическим дымком. Обернувшись, Карат увидел, как два бойца встали во весь рост и синхронно бросили за край траншеи две зеленые жестяные банки. В бок толкнули. Обернувшись, увидел, что Шапкун протягивает фляжку:
– Хлебни. Все свежаки тупят и доходяги, а сейчас далеко бежать придется.
Если угощают, отказываться глупо. Тем более своим живчиком он еще не разжился. Отхлебнул изрядно, завинтил, протянул назад:
– Благодарю.
– Ходу! – рявкнул Расист, сделал несколько быстрых шагов, с невероятной легкостью выкинул тело из траншеи на ходу ухватившись за ее осыпающийся край.
А Карату пришлось цепляться за корни, тащить себя как репку в огороде, с завистью глядя, как остальные бойцы легко его обгоняют. А ведь на плохую физическую форму грех жаловаться – мужчина в самом соку, ведущий активный образ жизни.
