7
0
— Может, и мне с тобой пойти, Адольфо? Хочу посмотреть, как работает Диас. Это можно устроить?
— Да, конечно. Свободных мест будет достаточно. На бои Диаса ходят теперь только те, кто ждет трагедии. Он еще жив, но стервятники уже кружат над его головой.
— Но ты все же ходишь?
— Хочу увидеть конец главы, — сказал Крил, пожимая плечами. — Какая-то, пусть небольшая часть моей жизни переплелась с твоей жизнью, ее и Диаса. Из-за него я лишился покрышек. Мы, мексиканцы, помним такие мелочи. Возможно, я тоже всего лишь стервятник, но если я видел начало, то хочу увидеть и конец.
В 16.20 они спустились по ступеням к своим местам, прямо у покрашенного красной краской барьера, отделяющего зрителей от песчаной арены. Как и предсказывал Адольфо, свободных мест было полно, но и народа тоже собралось немало.
В нескольких ярдах от них стояли оруженосцы трех заявленных на сегодня матадоров. Кейд с легкостью узнал Регино Франоко в белой рубашке с кружевными манжетами и в кюлотах[3] винного цвета. Он точил лезвие шпаги оселком, движения его были экономны и профессиональны, а на лице застыло угрюмое выражение.
Перехватив взгляд Кейда, Крил пояснил:
— Да, он все еще с Диасом… один из оставшихся верными. Когда в прошлое воскресенье публика швыряла в Диаса бутылки, он плакал.
В дальней от них стороне арены, залитой прямыми лучами солнца, матадоры и их ассистенты выстраивались для парада.
Кейд узнал Педро Диаса, цвета которого были серебряный и черный. Он стоял в центре и ждал. По бокам его стояли два других матадора. Оба пожилые и толстые, один из них лысый. За ними — люди с бандерильями, а дальше — верховые пикадоры.
Размахивая правыми руками, они двинулись через арену в сопровождении мулов и служителей.
Кейда охватило какое-то болезненное возбуждение, сердце забилось учащенно и неровно. Пока три матадора кланялись президенту, он разглядывал Диаса.
Да, Адольфо был прав. Это был не человек, а его пустая оболочка. Жестокое ястребиное лицо, так выразительно получившееся в свое время на одной из фотографий Кейда, выглядело теперь вялым и дряблым. Тонкие губы подергивались, маленькие, заплывшие глаза беспокойно бегали по сторонам.
— Первый бык его, — сказал Крил.
Диас подошел к Франоко. Они обменялись несколькими фразами, затем Франоко принял парадную накидку у Диаса и повесил на барьер.
Диас поднял глаза и принялся разглядывать публику. Его взгляд скользнул по Кейду, прошел дальше, потом дернулся и вновь вернулся к Кейду. Диас напрягся. Он сказал что-то Франоко, который быстро повернулся и тоже уставился на Кейда. Внезапное появление быка на арене заставило их резко обернуться.
— Он узнал тебя, — довольным тоном сказал Крил.
