7
0Прикосновение холодного металла камеры вырвало его из ступора.
— Убирайтесь отсюда! — заорал он на Смолла. — Оставьте меня в покое! Убирайтесь!
— Вам плохо, мистер Кейд? — Смолл был поражен и напуган."
"— Убирайтесь! — повторил Кейд, повышая голос.
— Но я не понимаю… Вы же приехали сюда, чтобы помочь нам, разве не так? Мы получили телеграмму, что вы выехали. Так в чем дело, мистер Кейд? Мы все вас ждем. Марш начинается в три часа.
Кейд поднялся на ноги. Держа «минолту» в правой руке, левой он указал на дверь.
— Убирайтесь! Мне плевать, когда начинается марш. Убирайтесь!
Смолл окаменел.
— Мистер Кейд, но нельзя же так, — сказал он мягко. В его взгляде было сочувствие и понимание, и от этого Кейду стало еще более тошно. — Пожалуйста, выслушайте меня. Вы — величайший в мире фоторепортер. Мы с друзьями уже много лет следим за вашими работами. Мы собираем ваши снимки, мистер Кейд. Репортажи из Венгрии, когда туда вторглись Советы. Голод в Индии. Тот пожар в Гонконге… Это уникальная летопись человеческих страданий. Мистер Кейд, в вас есть что-то, чего не достает другим фоторепортерам: мощный талант и сочувствие к человеческой боли… Мы начинаем наш марш в три часа. Нас поджидают более пятисот человек с дубинками, револьверами и слезоточивым газом. Мы это знаем, но марш состоится. К вечеру многие из нас окажутся в госпиталях, кого-то забьют до смерти, но мы должны это сделать, чтобы выжить в этом городе. Многие из нас напуганы, но когда мы узнали, что вы будете делать снимки марша, мы стали бояться меньше. Теперь мы знаем — что бы с нами ни произошло, вы это заснимете, и мир узнает и про нас, и про наши требования. Вы — наша надежда: мы хотим, чтобы люди поняли, чего мы добиваемся. Не оставляйте нас…
Он замолчал и посмотрел на Кейда.
— Вы боитесь? Ну конечно же боитесь. Я тоже. Да и все мы. — Снова помолчал, затем быстро добавил: — Но я не верю, что такой честный и талантливый человек, как вы, может отказаться помочь нам.
Кейд медленно прошел к письменному столу, положил на него камеру и наполнил стакан виски. Дальше он говорил, не поворачиваясь к Смоллу:
— Ты поставил не на того героя. Проваливай, ниггер, и не показывайся мне на глаза.
После долгого молчания, напряженность которого Кейд ощущал каждой своей клеточкой, Смолл ответил:
— Очень жаль, мистер Кейд… Но не себя мне жаль, а вас.
Дверь тихо закрылась, в замке повернулся ключ.
Кейд внимательно смотрел на стакан в своей руке. Внезапно затрясся от омерзения и залепил стаканом в стену. Осколки брызнули по сторонам, несколько капель виски попало на рубаху. На негнущихся ногах Кейд подошел к кровати и уселся на нее, положив на колени стиснутые кулаки. Так и сидел, пялясь в ковер и заставляя себя ни о чем не думать.
