С любовью, Рома

— За что? За то, что какие-то уроды решили силой у тебя деньги вытрясти? За такое не стебут, за такое идут и морду бьют.

— Я сам могу за себя постоять!

— Тебе… — начал Рома, но был бестактно прерван мной.

— Можешь, только иногда есть такие вещи, с которыми сложно бороться в одиночку.

— А ты молчи! — ткнул пальцем в мою сторону Кирилл. — Тебя вообще никто не просил лезть, ты же обещала!

Прозвучало обиженно и по-детски, впрочем, он и был ещё совсем ребёнок. Я и не думала обижаться, лишь слегка смутилась.

— Не груби! — шикнул на младшего Рома.

— Ну да, — закатил тот глаза. — Это же только тебе можно.

— Мне можно, — кивнул одноклассник, — это моё семейное амплуа. А тебе вот… нельзя. К тому же, если бы не Соня (здесь моё сердце пропустило удар — Рома второй раз за день назвал меня по имени!), эти уроды уделали бы тебя.

— Не уделали бы!

— Да, только украсили бы. Потом бы сам матери объяснял, кто и почему. А ей вот только этого сейчас не хватает.

Оба замолкли, громко засопев. В очередной раз за этот  день мне стало неловко: здесь я явно была лишней — вряд ли эти двое нуждались в сторонних свидетелях.

— Я, наверное, пойду, — попыталась съюлить. — Нужно ещё ветровку забрать, — мы так торопились из школы, что не взяли верхнюю одежду из гардероба.

— Сиди, — велел Рома, — Кир сбегает. Да, Кир?

Чернов-младший бросил на брата взгляд исподлобья и обречённо кивнул головой, поднимаясь на ноги.

— Что там надо забрать?

Так мы остались сидеть в кафе вдвоём. Говорить было не о чем, поэтому я занималась тем, что разглядывала рисунки, прикреплённые к пробковой доске на стене, видимо, в качестве украшения интерьера.

— Будешь что-нибудь? — вдруг предложил Рома, должно быть устав от абсурдности нашей ситуации. Отрицательно мотнула головой и вернулась к созерцанию стены, а вот Чернов всё же отправился к стойке бариста, чтобы вернуться через пару минут с двумя стаканами кофе и парой эклеров.

Один стакан встал прямо передо мной.

— Тебе.

— Спасибо, но нет.

— Почему?

Позориться и пояснять про полное отсутствие денег я не захотела, поэтому решила напомнить:

— Я же дура и всё придумала.

Рома поморщился в который раз, но даже и не подумал раскаиваться.

— В силу открывшихся обстоятельств я готов пересмотреть своё отношение.

— Ну спасибо! — вконец оскорбилась я. — Честь-то какая.

— Пей!

— Не буду.

— Значит, и я не буду, — психанул он, отодвинув свой кофе на середину стола.

Мы ещё пару минут просидели, надувшись друг на друга, пока я не взорвалась:

— Тебе даже брат о своих проблемах боится сказать! Вот как можно быть такой задницей?

— А как можно быть такой занудой?

— Это я зануда? — вспыхнула, подскакивая на ноги. — Пропусти!

Мы заняли столик у окна, поэтому уйти минуя Чернова никак не получалось.