8
0Ибо эта мысль теперь неустанно следовала за мной повсюду, навязчивой пластинкой крутясь в голове каждую свободную минуту времени. Больше всего на свете мне хотелось поделиться этим с Ромой, но я была более чем уверена, что он скажет забыть об отце и жить дальше. Иногда Ромкин максимализм порядком меня напрягал.
Поэтому про свой звонок отцу я так же умолчала.
***
— Анатолий Борисович?
— Да, слушаю.
— Моя фамилия Романова, — на рваном выдохе сообщила я, — а маму зовут Лариса…
***
О том, что, возможно, Рома был бы прав, запретив мне влезать во всю эту историю, я подумала, лишь ступив на ступеньку крыльца небольшой кофейни, расположенной в центре города. Но, как вы уже могли догадаться, поворачивать обратно было поздно. Поэтому, посильнее сжав кулаки, я отправилась навстречу подтянутому лоснящемуся блондину средних лет.
— Сонечка, — поднимаясь на ноги, разулыбался он и даже попытался обнять меня, но я вовремя успела отгородиться сумкой.
Первое, что напрягло меня, оказалось отсутствие напряжения со стороны человека, который спустя двадцать лет вдруг повстречался со своей дочерью. Анатолий старался держаться свободно и раскрепощённо, не переставая сиять искусственной улыбкой.
— Здравствуйте, — неуверенно буркнула я, забиваясь в дальний угол маленького диванчика.
— Какая ты красавица, — приторно вздохнул отец. — Очень похожа на мать в молодости. Кстати, как она?
Если он и испытывал чувство вины, то предпочитал об этом не вспоминать.
— Нормально, — решила я не вдаваться в подробности. — А вы как?
Спросила я, скорее, из вежливости, но мужчина вдруг решил впасть в пространный рассказ о своей жизни, поведав мне о своей работе в филармонии соседнего города, своей семье и детях.
Известие о том, что где-то там, всего лишь в паре часов лёта на самолёте у меня имеются родственники, оставило меня равнодушной. Выслушивая чужие восторженные речи, я впервые всерьёз задумалась о том, а почему, собственно, захотела увидеться с этим человеком, который по какой-то совершенно глупой прихоти судьбы оказался моим отцом. Смешно, но я шла сюда в поисках хоть какого-то раскаяния. И даже не передо мной, а перед матерью. Ведь по сути именно его предательство явилось для неё точкой невозврата. Но чем дольше я слушала Анатолия Борисовича, тем больше я понимала, что ему всё равно, причём настолько, что он даже не думал изображать хоть какие-то душевные терзания.
— Вообще-то, у меня отпуск, — тем временем как ни в чём не бывало сообщили мне. — Но я не смог упустить возможности выступить в родном городе. Поэтому, если хочешь, я могу достать тебе билет, мне будет приятно, если ты придёшь.
— А мама?
— А что мама? — искренне удивился он. — Ей в её состоянии вряд ли можно посещать такие мероприятия.
