С любовью, Рома

Скривился:

— Для нашей ситуации всё было более чем приемлемо. Сам же всё понимаешь… Ничего не менялось.

— Иногда это хуже всего.

Я поднял на него недовольный взгляд, но, к сожалению, папа — не Стас, на него просто так не наедешь и рот не заткнёшь.

— Хватит меня уже взглядом расчленять, — потребовал отец, — я с твоим упрямством уже двадцать лет воюю. Ром, поверь мне, я, как никто другой, знаю, что стабильность — это ещё не гарантия того, что всех всё устраивает.

— Но это было её решение — остаться!

— А твоё решение было — уехать…

Хотелось хорошенько психануть, но… и сил прятаться от очевидного тоже не было никаких. Сделав широкий шаг в сторону, я упал на кровать, зажав глаза кончиками пальцев.

— Я не могу без неё.

— Какой же ты у меня ещё юный, — снисходительно заметил папа.

— Что? — таки открыл я глаза, приподнявшись на локтях.

— Ничего, — родитель мягко улыбнулся. — Со временем поймёшь. Но пока можно и так думать, что без неё ты… никак.

***

Этим же вечером мы въехали в родной город.

Глава 15

Семь, шесть, пять… лет назад

Соня

Следующие несколько лет прошли по-разному. Мы с Ромкой продолжали дружить. Именно дружить, ибо полноценными отношениями происходившее между нами вряд ли можно назвать. Временами мне даже казалось, что вот Чернов меня добился, а что делать со мной дальше… не понимает. Впрочем, я тоже слабо осознавала, что мы творим.

Мы с ним могли мирно сидеть после уроков в кабинете у Ирины Владимировны, отрабатывая долги по математике, а уже в следующий момент сцепиться из-за какой-нибудь фигни, по типу чей ответ правильный. Могли всё свободное время проводить вместе, гуляя по городу и разговаривая часами напролёт, а могли и вовсе не здороваться, сидя за одной партой.

По мере того как наше общение перерастало во что-то долгое и постоянное, Ромка открывался мне с новых сторон. Он мог впадать в хандру из-за плохо уложенных волос и едва не шмякаться в обморок от вида школьных обедов и почти тут же устраивать недельный киномарафон по просмотру самых жутких и мерзких фильмов ужасов. Он мог ругаться со Стасом при каждом удобном случае и заработать самую настоящую депрессию на фоне переезда братьев в Москву.

Начало девятого класса вообще вышло для нас экстремальным. Чернов стал настолько невыносимым, что я всерьёз начала посматривать на пустые парты в классе. Он взрывался из-за всего на свете, хамил учителям, сбегал с уроков, при любой удобной возможности орал на меня.

Дело дошло до того, что я не выдержала и пришла жаловаться на жизнь Александре Сергеевне. К тому времени я уже перестала прятаться от неё и научилась ловить баланс между «мой учитель английского» и «мама Ромы».

Она, как всегда, всё поняла с порога, печально улыбнувшись и попросив:

— Дай ему время.