С любовью, Рома

Ещё каких-то пять минут назад в кабинете капитана Алексеева, который, к нашему везению, дежурил в тот день, папа выглядел вполне расслабленным, много улыбался и шутил с Семёном Викторовичем, зато сейчас…

— Надеюсь, у вас есть веское оправдание всему случившемуся, иначе, клянусь, я вам лично шеи посворачиваю всем троим, как курятам.

Пока Александр Дмитриевич цедил свою отповедь, я на какие-то мгновения вновь ощутил себя ребёнком, словно мне снова десять и я предсказал биологичке неминуемую смерть.

Уверен, что братья ощутили нечто подобное.

— Пап, —  начал Стас, но я его перебил:

— Сам всё объясню.

Родитель перевёл на меня выжидающий взгляд, явно жалея о том, что мало порол меня в детстве.

Слова не шли на ум, да и не вываливать же ему всё здесь, возле серого и невзрачного входа в отделение полиции.

Спасение пришло откуда не ждали. Вчерашний майор Савицкий появился за нашими спинами и присвистнул."

"— Ещё один брат? — поинтересовался он, намекая на отца. Не нужно было обладать особой наблюдательностью, чтобы определить в Стасе и отце кровных родственников.

Он повернул голову на майора и печально признался:

— Отец.

— Оу, — вытянул губы Савицкий, — тогда сочувствую.

— Благодарствую, — тут же поменяв тон, отозвался родитель, — остальные четверо удались лучше.

Забавно было наблюдать за мимикой нашего давешнего знакомого, пока он совершал нехитрые вычисления в голове. Я с точностью мог определить, когда в его голове промелькнула цифра «четыре».

Майор выпятил нижнюю губу, понимающе кивнул головой и заключил:

— Ну ты силён. Удачи, особенно вот с этим, — и кивнул в мою сторону. — Ладно, мужики, бывайте. И с мостов больше не сигать!

— Постараемся, — заверил его Стас.

***

Мы наконец-то попали в гостиницу, которая находилась в пешей доступности от набережной. Отец ни о чём больше не спрашивал, видимо решив отложить экзекуцию на потом. Сняв семейный номер из двух комнат, он дал нам время прийти в себя, а сам взялся за телефон, решая какие-то вопросы.

— И что будем делать? — спросил Стас, пока родитель был занят звонками.

— Роме решать, — как обычно, проявил верх тактичности Дамир. Кажется, за эту ночь он смог совладать со своим гневом. Братья выжидающе уставились на меня, я же почесал кончик носа, взвешивая все за и против.

— Ничего же такого ещё не случилось, — пожал плечами.

— То есть ты ничего не скажешь?

— То есть ещё ничего трагичного не случилось, — повторил я с нажимом. — Сам же вчера орал.

— Это всё, что ты понял из моих слов?

— Стас, — требовательно попросил я, — дай мне самому со всем разобраться. — Это не было бравадой или гордостью, просто вчера до меня наконец-то дошло, что в мире есть вещи, ответственность за которые предстояло нести исключительно мне.