14
0
Наверное, со стороны мы сильно напоминали супружескую пару, прожившую в браке лет тридцать. Про них ещё анекдоты вечно сочиняют. Но с такими темпами, нам и месяц «вместе не грозил».
Убегать на этот раз я не стала, но и в салон заходить отказалась наотрез. Рома громко фыркнул, топнул ногой и гневно зашагал в сторону входной двери, должно быть рассчитывая, что я последую за ним. Не последовала.
***
На следующий день я пришла в школу вся на нервах. Во-первых, была уверена, что Чернов по сложившейся традиции опять пересядет к Елисееву. Во-вторых, когда первая волна раздражения схлынула и переживание собственной непривлекательности немного улеглось, стало крайне стыдно перед Ромой. Наверное, он хотел как лучше, в какой-то своей странной и изощрённой манере. Просто нам обоим следовало обсудить всё заранее, а не действовать вот так, с наскока.
В общем, понедельник начался с ожидания и волнения. Он пришёл за минуту до звонка и как ни в чём не бывало уселся за парту рядом со мной. Всё было как обычно, если не считать шапки, натянутой на голову. Сердце чуть ускорило ход. Понимая, что общепринятая логика здесь бессильна, я вдруг испугалась, что этот дурак действительно что-нибудь да сделал со своей шевелюрой. Моя рука сама взметнулась вверх, и я, забыв о всех обидах, стянула с него шапку.
— Эй, — возмутился Рома, — а поаккуратней можно? Я, между прочим, всё утро потратил на то, чтобы чёлку уложить так, чтобы она хорошо с шапкой смотрелась!
Пресловутая чёлка находилась на положенном ей месте, впрочем, как и всё остальное. На самом деле в его причёске не изменилось ровным счётом ничего. Зато мой взгляд уловил блеск в области левого уха, в мочке которого виднелось небольшое колечко.
— Ну и зачем? — не поняла я.
Моё отношение к пирсингу было осторожным, в то время как почти все девочки нашего класса бредили о новой серёжке, желательно в носу.
— Пф-ф-ф, — закатил глаза Рома, — ничего ты в мужской красоте не понимаешь!
— Можно подумать, ты понимаешь.
Чернов на секунду задумался, после чего философски изрёк:
— Не, ну всё правильно. Это же в моих интересах, чтобы ты в этом вопросе ни черта не понимала.
Вопросительно наклонила голову.
— Меньше будет поводов тебя к кому-либо ревновать, — он сказал это на полном серьёзе, но глаза горели озорным блеском.
— Ревновать? — на всякий случай уточнила я.
— Ревновать, — подтвердил. — И поверь, детка, это тело, — он провёл ладонью вдоль своего торса, — себя не на помойке нашло.
Мой хохот, к неудовольствию учителя, слышал весь класс.
Вот так вот бездарно закончилась наша первая с ним ссора. Хрупкий мир был восстановлен, но тогда я ещё не знала, что задумал Роман Александрович.
***
На его день рождения мне посчастливилось заболеть по-настоящему.
