14
0Кирилл умудрялся убивать всякую неловкость между нами, без устали рассказывая о том, как продвигается ремонт в их новой квартире, которая должна была стать сюрпризом для их мамы. И Рома его даже ни разу не одёрнул требованием помалкивать о семейных тайнах.
И всё это было настолько мило, что я… буквально ненавидела себя за свою беспомощность и никчёмность. В итоге я всеми силами стала дистанцироваться и избегать Рому, как если бы попросту не заслуживала его.
Глава 12
Наши дни
Рома
Это была наша предпоследняя ночь в пути. Братья мирно спали в своих постелях, а я буквально задыхался от… неизвестности. Жизнь катилась по наклонной, с каждый днём усиливая ощущение, что точка невозврата уже пройдена.
В голове была какая-то каша из мыслей, доводов и воспоминаний. И всё это так тесно переплеталось, превращаясь в один сплошной компот.
Телефон, лежащий возле подушки под моей ладонью жёг кожу.
«Рома, — гласило сообщение, прочитанное мною часом раньше, но пришедшее ещё в день нашего отъезда из Москвы, — не могу до тебя дозвониться. Свяжись со мной в ближайшее время, нужно ещё раз пересдать анализы. С уважением, Баринов К. С.».
Константин Сергеевич был моим онкологом целую вечность. И пусть я был здоров всю свою сознательную жизнь, ощущение незримой угрозы проходило красной нитью через каждый мой день.
Баринову я достался уже вполне сложившейся личностью, лет этак в двенадцать, когда матушка в свойственной ей манере продолжала раз в год таскать меня по лучшим клиникам Москвы, дабы убедиться, что отпрыск её (то бишь я) в ближайшее время не удумает отдать богу душу. Ладно, ладно, всё было не столь трагично. Но именно на этот возраст пришёлся пик моего несогласия со сложившимися обстоятельствами, и я принялся методично изводить всех медиков, что попадались на моём пути. Ибо… я устал. Согласитесь, есть в этом что-то изматывающее, когда на тебя с завидным постоянством поглядывают как на бомбу замедленного действия. Вот я и решил… рвануть. И пусть детские онкологи, привыкшие ещё и не к такому, стоически терпели все эти выходки, моя родительница, как всегда, рассудила иначе, решив, что было бы неплохо найти такого человека, которому я захотел бы довериться сам. Таким образом наши с Бариновым пути и пересеклись. Хоть он и специализировался на «взрослых» больных, сопровождать меня всё же согласился. Уж больно были убедительны мои родители.
Наше с ним общение обычно выглядело примерно так:
— Чего пришёл? — с напускной строгостью каждый раз спрашивал он, завидев нас с мамой на пороге своего кабинета, словно встреча с ним была исключительно моей прихотью. После чего он всматривался в результаты моих анализов, слегка прищурив глаза, презрительно фыркал, откидывая бумаги в сторону и выносил свой приговор.
