Рыцарь нашего времени

А главное – не подтвержденным никакими доказательствами, поскольку то, что в качестве доказательств представил ему Илюшин, таковыми для Сергея не являлось. Не могло, просто не могло оказаться так, что...

– Ну заходите, коль пришли, красавчики.

Томша отошла, пропуская их в квартиру.

В центре комнаты она встала, уставилась на Макара вызывающе. Она совсем не интересовалась Сергеем, не поглаживала его бесстыдным взглядом, все внимание устремив на Илюшина.

– Что за второе дело? Выкладывай, красивый, если есть что сказать, а нечего – так проваливай, дай поспать старой тетке.

Не обращая на нее внимания, Макар прошелся по мастерской, разглядывая скульптуры.

– Да, Владислав Захарович, конечно же, был прав, – заметил он вполголоса. – На это способен любой выпускник художественного вуза. Эпатаж без таланта превращается в насмешку над самим собой, что мы и видим из ваших так называемых работ.

Томша быстро подбежала к нему, мелко семеня, и Бабкину показалось, что она сейчас ударит Илюшина, но она не ударила, а лишь прошипела ему в лицо, почти не шевеля губами:

– Твой Чешкин – ничтожество! Бездарность! Из науки его выставили пинком под зад, так он начал картины собирать, а сам-то ничего не умеет! Даже на поделки не способен! Все, что может, – других охаивать, плеваться презрением, как верблюд. Старый кастрат!

– Поэтому вы убили его внука? – вежливо поинтересовался Илюшин.

Томша осеклась, губы плотно сомкнулись в красного червяка, так что линия между ними стала почти неразличимой. Глаза выкатились, в следующий миг губы разжались, и между ними запузырилась слюна. Сергей испугался, что сейчас она забьется в эпилептическом припадке, но Томша, сделав шаг назад, отвернулась от них, постояла неподвижно, напомнив Бабкину встречу на кладбище, когда со спины он принял ее за мужчину, а затем повернулась. Лицо ее стало спокойным, расслабленным, слюна исчезла, и губы опять кривились в полуулыбке, от которой на Бабкина повеяло холодным ужасом.

– Что несешь-то, красивый? – почти весело осведомилась она у Илюшина. – Тебя твой шкаф, – она кивнула на Сергея, – по голове крепко приложил? Колька с собой покончил, это все знают.

– Ну что вы, Мария Сергеевна! – возразил Макар почти благодушным тоном. – Никак он не мог с собой покончить, это совершенно очевидно.

– С чего же тебе это очевидно?

Не дожидаясь разрешения, Илюшин сел на стул, закинув ногу на ногу, и задумчиво посмотрел на Томшу. Бабкин чувствовал, что ее выводит из себя его невозмутимая манера держаться, но она пытается это скрыть.

– Во-первых, – сказал Макар, – была свидетельница, которая видела, как Николай выпал из окна. Из ее рассказа понятно, что произошло убийство, а никак не самоубийство.

– Врешь, сволочь!

– Нет, Мария Сергеевна, не вру.