Рваные валенки мадам Помпадур

– А вы нюхали барсука? – проявил агрессию до сих пор вполне милый дядечка.

– Не довелось, – развеселилась я.

– У нас нет ремарки, – подала голос Катя, – я проверила по базе. Препарат ремарка никогда не поступал в продажу. Вы ничего не перепутали?

– Кто? Я? – изумился мужчина и вытащил из кармана сотовый. – Алло, да, сейчас иду, скоро буду, не сердись, зая.

Микрофон у мобильного оказался мощный, и до моего слуха долетел гневный крик заи: «Борька, скотина, ни о чем попросить нельзя, умираю совсем, а он хрен чем и хрен где занимается, идиот, блин, чертов!»

Я с жалостью покосилась на Бориса.

Может, успокоить его, сказать: «Ваша зая в порядке: человек, который находится на пороге смерти, не способен орать, словно бешеная корова».

Борис тем временем продолжал удивляться:

– Я не просил ремарку.

– Только что произнесли: «Позволю себе ремарку», – жалобно пропищала Катя, – но у нас ее нет.

– Хватит гундеть! – стукнула ладонью по прилавку тетка и полезла в карман – теперь телефон заработал у нее.

– Мусенька, рыбонька, не плачь, посиди тихонечко, баба Маня тебе игрушечку купит.

Только дедушке нашему хорошему барсучий жир возьмет и прибежит. Деда Паша старенький, кашляет, плохо ему совсем. Ну не хнычь, ща вернусь. Почему тебе страшно? Иди к дедуленьке, попроси сказку почитать. Как спит? Где? На диване! Ах он, дундук! Приказала дураку: «Ни хрена не можешь, всю кровь из меня выпил, идиот рогатый, так хоть за внучкой пригляди!» Мусенька, пни деда! Пинала? А он че сказал? «Ща, бабка придет, не мешай»? Ах остолоп, вурдалак, мышь навозная, петух безумный, павлин ощипанный, макак лысый!

Я прикусила губу.

До посещения аптеки я полагала, что существительное «макака» не имеет мужского рода.

– Тресни образину чем потяжельше, Мусенька, – приказала тем временем бабка, – опусти ему на безответственную башку доску для хлеба, чмок-чмок!

Завершив речь, баба Маня налетела на Катю:

– Дай мне человеческий барсучий жир! Без ароматов! Поняла? Человеческий барсучий жир! Сколько раз повторять?

Я тронула разъяренную тетку за плечо:

– Сейчас получите человеческий барсучий жир.

Но сначала я оплачу покупку, иначе вам чек не пробьют. Сколько с меня?

– Уже показывала цифры, – вздохнула Катя, поворачивая калькулятор, – нам теперь не разрешают вслух произносить, если посетитель не один. Глядите.

Я потрясла головой:

– Я брала всего лишь упаковку таблеток, вы ошиблись в счете.

– А сто пластырей? – заголосила провизор.

– Вы их посчитали? – безнадежно спросила я.

– Сами сказали! «Сто штук, обклею ими все, что под руку попадется», – процитировала меня фармацевт.