Рваные валенки мадам Помпадур

Если ты недовольна, сама разбирайся!» «Нет, нет, – испугалась Кристина, – просто я хотела объяснить, почему не так уж много осталось. Отправляя меня в Россию, отец сказал: «Теперь я спокоен. Ты на попечении Алексея и имеешь при себе состояние, которого хватит и детям, и внукам». «Петер ничего не знал о России, – вздохнул Алексей, – здесь бриллианты не ценятся. Ладно, забираю остатки твоего приданого. Точно больше ничего нет?» «Папины картины! – воскликнула Кристина, указывая на стены. – Отец говорил: «Продашь в крайнем случае мои работы, с каждым годом они будут дорожать.

Живопись со временем лишь прибавляет в цене». «У Петера было слишком большое самомнение, – поморщился Алексей, – ну да можно попробовать, достань полотна из рам. Это все?» «Еще лиса», – пролепетала Кристина. «Лиса? – переспросил Алексей. – Не понял».

«У меня на кровати игрушка, – еле слышно ответила Кристи, – мама вручила ее мне в ночь перед отъездом, сказала: «Доченька! Береги мой подарок. Это самое дорогое, что у тебя есть».

«Ты мне никогда о ней не говорила, – насторожился Алексей, – наверное, Уна зашила в нее камни или жемчуг!» «Не похоже, – не согласилась Кристина, – игрушка внутри мягкая.

Я долго думала, что имела в виду мама, но лишь недавно поняла: лиса – это память о ней. В этом ее ценность». «Сейчас поеду решать проблему с жильем, – пообещал Алексей, – а в понедельник двинем в загс». «Ты заберешь картины и драгоценности?» – спросила Кристи.

«Пока нет, – отказался жених, – сначала наведу справки, соображу, сколько надо дать взяток, чтобы получить новую жилплощадь»."

"Проводив Алексея, Кристина открыла чемоданчик и стала перебирать украшения: браслет в виде змеи, усыпанный бриллиантовой крошкой, с глазами-рубинами, длинная нить из бело-черного жемчуга с золотыми вставками, на которых чернел вензель «u», – эту вещь Петер подарил жене Уне на первую годовщину свадьбы, серьги в виде лягушек, колье с сапфирами-каплями, обычный гарнитур из подвесок и кольца-малинки.

Последний набор, хоть и содержал много бриллиантов, не выглядел изысканно. Вообще-то таких комплектов было два. Уна рассказывала дочери, что ее отец и Петер, не сговариваясь, подарили дочке и супруге на Рождество идентичные украшения. Один набор Алексей уже продал за шестьдесят рублей, второй вот-вот уйдет, и у Кристи не останется ничего, что будет напоминать ей о родителях. У нее не было даже фотографий из отчего дома.

На следующее утро Кристи поехала в самый центр Москвы, там, в проезде Художественного театра, в двух шагах от Кремля, работала лучшая в Москве фотостудия. Она дождалась своей очереди, вошла в комнату, надела на себя все украшения и попросила: «Сделайте мой портрет в разных ракурсах. Главное, чтобы моя бижутерия оказалась на виду».