Сын Николая Второго, последнего российского царя, практически не мог ходить, а кто виноват? Королева Виктория!
– Наука развивается, – остановила я Любу, – вам сделают операцию по пересадке костного мозга.
Доброва оттолкнула меня.
– Но Сережа-то умер! Я же стала для сына донором! У Нади нет шансов!
– Почему? – поразилась я.
– Муж не подходит, – пробормотала Люба.
– Остаешься ты, – решительно сказала я, – из пары родителей один непременно годится. Прекрати плакать, возьми себя в руки, немедленно сдай анализы. Слезами горю не поможешь, извини, конечно, за банальность, но от частого повторения простая мысль не стала неправильной.
Люба вцепилась пальцами в свои колени:
– Я не могу сдать костный мозг.
– Почему? – задала я главный вопрос беседы. – Назови хоть одну причину.
Глава 4
Доброва сжалась в комок.
– Не могу.
– Ты дура, да? – выпалила я.
– Я уже проходила это один раз, – промямлила Люба, – с Сережей. Очень тяжело потом восстанавливалась, и все мучения оказались зряшными.
– А Надя выздоровеет! – воскликнула я.
– Нет, – прошептала Люба, – господи, Зина, никто меня не поймет. Чтобы оценить положение, нужно очутиться на моем месте.
Я набрала полную грудь воздуха и продолжала исполнять свою роль:
– Ну, я была на твоем месте, у меня за плечами больница, операция, но я старалась держаться.
Люба закрыла глаза:
– Мой костный мозг! Я больна.
Я опешила:
– Чем?
Доброва вновь обхватила себя руками и затряслась, словно выброшенная на мороз кошка.
– Проклятие фараона.
Мне показалось, что я ослышалась.
– Проклятие кого?
– Фараона, – пролепетала Люба. – Много лет назад исследователи вскрыли древнее захоронение. Местные жители предупреждали: «Не нарушайте покой мумии, она отомстит». Руководитель группы посчитал все это бреднями.









