0
0Сын не пошел к матери, но потом все же решил заглянуть туда и нашел ее мертвой…
Олег Евгеньевич вздрогнул и напрямую задал вопрос:
– От чего скончалась старшая Доброва?
Люба ответила:
– У нее желудок побаливал, но Анна Егоровна к врачу не шла. Иван не раз говорил: «Мама, я запишу тебя к гастроэнтерологу», – а та: «Нет. Вдруг он что страшное найдет». Оказывается, у нее была язва, о которой никто не знал. Анна Егоровна скончалась от собственной злости, не следовало ей огнем плеваться и на метле летать.
Медов прищурился:
– Язва? У меня тоже язва, надо следить за здоровьем, пить лекарства.
Люба кивнула:
– Да. Только Анна о ней не знала, к врачу не ходила. Очень я хотела, чтобы она подохла, и когда Анна Егоровна спать пошла, начала в дневнике ее смерть планировать. Но по-всамделишному я на такое не способна! Вы же знаете! Дальше фантазий дело не идет.
– А Галина? – напомнил психотерапевт. – Изнасилование – не самая светлая идея.
Люба сжала кулаки:
– Она не моя! Геннадию в голову взбрела! И я его наказала.
Олегу Евгеньевичу вновь стало не по себе.
– Наказала?
Любаша кивнула:
– Разве можно оставить в покое человека, который так поступил с несчастной Галей? Я просила слегка ее побить, скорей, даже напугать, но никак не насиловать.
– М-м-м, – протянул Олег Евгеньевич, – и что же случилось с Васькиным?
Люба опустила глаза:
– Я ужасно расстроилась, когда поняла, как он поступил с Бутровой, но решила это забыть. И вроде все быльем поросло! А недавно отвратительный Васькин меня нашел, ей-богу, не понимаю как, и заявил невероятную глупость!
Доброва заломила руки:
– Ни одному человеку в голову такое не взбредет! Знаете, чего он хотел?
– Денег за молчание? – предположил Медов.
– Если бы! – подпрыгнула Люба. – Он сказал, что смертельно болен, физически страдает, не сегодня-завтра умрет, просил адрес Галины, хотел перед ней покаяться. Пришлось его избавить от мучений.
– Избавить от мучений, – повторил Медов. – Каким образом?
Любочка понизила голос:
– Мы в работе используем разные препараты, в том числе дихлофозол. Если принять его, то примерно через сутки скончаешься. Когда я приехала к Геннадию, у меня в сумке лежал порошок.
– Он там случайно оказался? – задал наводящий вопрос психотерапевт.
Люба выпрямилась:
– Вы меня знаете. Я вам никогда не лгала. Нет. Специально его прихватила. Васькин от цирроза погибал, его следовало избавить от мук.
– И больше никакой мотивации? – дожимал терапевт клиентку."
"– Он мог по глупости найти Галину, поехать к ней, – говорила Доброва. – Разрушил бы весь мой мир. Это было не убийство, а самозащита. Попроси он денег, я бы его не тронула, но Геннадий решил поиграть в покаяние.
