0
0– Она придет! Не важно, сколько тебе лет! Она здесь! Сын…
Звук оборвался, экран погас, я моргнула и увидела Ивана Сергеевича, который в ярости топтал вынутый из проигрывателя диск.
– Мерзость, мерзость, мерзость, – твердил он.
Туман в моей голове растворился, липкая паутина, обмотавшая тело, пропала.
– Что вы делаете? – испугалась я.
Иван смотрел на осколки диска.
– Люба слушала эту дрянь! Психоделическую! Успокаивалась! Ненавижу!
– Ваша жена посещала психотерапевта, и он дал ей этот диск? – сообразила я. – Подскажите его адрес!
Реакция Доброва на простой вопрос была невероятной.
Я оказалась на площадке у лифта в чужих домашних тапочках и без куртки.
В первую секунду меня охватила растерянность. За окном проливной дождь, джип припаркован на достаточном удалении от подъезда, придется бежать по лужам, этак легко простудиться! Потом пришло удивление. Что я совершила бестактного? Включила видеоаппаратуру хозяина? Почему просмотр мною диска вызвал у Доброва припадок бешенства?
Дверь в квартиру, из которой меня грубо вышвырнули, распахнулась, в зоне видимости появился Иван Сергеевич.
– Танечка, дорогая, – воскликнул он, – бога ради, простите. Не знаю, что с моими нервами! Заходите скорей, вы еще, не дай бог, заболеете. Извините дурака! Бросился на вас волком! Боже, как стыдно!
– Ничего, – пробормотала я и поспешила в прихожую, чтобы надеть туфли и куртку, – вы пережили тяжелый стресс.
– Он не оправдывает хамства, – затряс головой Иван, – ни в коей мере! Понимаете, Люба принесла этот диск и стала его слушать! Отвратительно! Какая-то дикая лекция по психологии! Я спросил: «Солнышко, где ты взяла эту дурь?» А жена устроила скандал, кричала что-то про самосовершенствование.
– Значит, диск не получен вашей женой от ее психотерапевта? – осторожно уточнила я и на всякий случай быстро вышла из квартиры.
Иван замер на пороге и нервно засмеялся:
– Нет! Любаша никогда не посещала психолога. У нас в последнее время было не очень свободно со средствами, а сеансы очень дорогие.
– Может, она рассказывала вам о враче, который пользовал ее в подростковом возрасте? – рискнула я задать еще один вопрос.
– Ну что вы, – отмахнулся Добров, – ее мать, Мария Николаевна, была женщиной безответственной, обожала танцульки, дочерью не занималась. Моей покойной теще и в голову не могла прийти мысль о психотерапевте.
