0
0
Вас еще удивляет, что Володя попал в больницу с желудочным кровотечением?
Руфина перевела дух и начала жадно пить холодный чай из темно-синей чашки, на которой было золотой краской написано ее имя.
– Вы участвовали в экспедиции, когда дед Назар объявил о «желудочной волчице»? – спросила я.
Файфман поставила посуду на стол.
– Нет, я в это время купалась в море, отгуливала отпуск. Едва вернулась в отдел, как услышала захватывающую историю в разных вариантах.
– А почему вы разорвали отношения с Любой и поменяли место работы? – не успокаивалась я.
Руфину передернуло:
– Испугалась.
– За что? – поинтересовалась я.
Руфина заглянула в пустую чашку.
– Люба была не совсем здорова психически. Множество причин для неприязненного отношения ей не требовалось. Очевидно, я чем-то задела ее. Но, поверьте, разбираться в ее закидонах мне не хотелось. Я просто поняла: Люба включила меня в расстрельный список – и поспешила уйти из музея.
– Учитывая злопамятность Добровой, ее редкостное умение, затаясь, поджидать удобного момента, чтобы лишить жертву жизни, странно, что вы сейчас в порядке, – пробормотала я.
Руфина начала хрустеть пальцами.
– Ну, мне просто повезло, я оформила увольнение, пока Люба отгуливала отпуск. И… наверное… ошиблась. Тот ее взгляд… она не собиралась меня убивать…
Файфман прикрыла глаза рукой.
– Есть вопрос, который ставит меня в тупик, – призналась я. – Откуда вы знаете мельчайшие подробности убийств? Сейчас так четко объяснили мотивацию Любы, настолько полно описали ее душевное состояние, что мне стало жутко.
"– Алику Матвеевичу, – быстро поправила Руфина.
– Извините, мне послышалось, что ранее вы назвали врача Олегом, – сказала я.
– Олег-Алик, звучит похоже, – кивнула Руфина, – но не в имени суть. Да, Люба в юности посещала психолога.
– Доброва, несмотря на внешнюю приветливость, была внутренне застегнута на все пуговицы. Откуда вам известно, как и по какой причине она убивала людей? – спокойно спросила я.
Руфина встала и молча вышла из кухни. Отсутствовала она минут пять. Вернулась с несколькими толстыми общими тетрадями, положила их на стол и горько сказала:
– Я оказалась некудышным психологом, испугалась взгляда Любы, она меня так оценивающе ощупывала, словно примерялась. У страха глаза велики, и я убежала. Но выяснилось, что Доброва хотела другого. Я на самом деле была ее лучшим другом! Неделю назад она внезапно приехала ко мне домой. Представляете, как я перетрусила? Открываю дверь, а на лестнице Люба.
