0
0– У страха глаза велики! Я всегда скрупулезно соблюдаю правила и… ой! А что случилось?
Я решила не ходить вокруг да около:
– Вам знакома Любовь Доброва?
Лицо хозяйки вытянулось:
– И что? Мы давно не общаемся!
– Но раньше, похоже, дружили, совместно писали научные статьи, – продолжала я.
Руфина Яковлевна опустила взгляд.
– Мы работали в одном отделе, поэтому имели общие публикации. Да что происходит? Звоните с раннего утра, приезжаете в мой законный библиотечный день, не даете заниматься домашними делами!
Файфман нервничала все сильнее, а мне стало понятно: упоминание о Любе слишком болезненно, я сейчас со всего размаха наступила на больную мозоль.
– Может, нам лучше пройти в какую-нибудь комнату? – попросила я после того, как Руфина замолчала. – Хочется задать вам пару вопросов о Любе. Что она за человек?
Файфман проигнорировала мою просьбу.
– Понятия не имею!
– Вы служили бок о бок, – напомнила я.
Руфина сдвинула брови:
– Это не значит, что я лезла к ней в душу.
– Неужели вам неизвестно ничего о коллеге? – продолжала я. – Добрая, злая, эгоистичная, самолюбивая? Ну, какая она была? С кем дружила? Имела ли врагов?
– Она сама себе злейший враг, – ляпнула Руфина и сделала шаг назад.
Я старалась поймать взгляд Файфман.
– Не хотела сразу сообщать горькую новость, но раз вы не дружили с Любой, то известие о ее смерти не должно вас потрясти. Доброва скончалась.
Глава 24
Файфман схватилась за сердце и прошептала:
– Кухня в конце коридора.
Почти в обнимку мы дошли до уютной комнатки с веселыми бело-голубыми занавесками и мебелью цвета топленого молока.
– Что с ней случилось?
– Пока речь идет о самоубийстве, – ответила я, – эту версию подтверждает записка, найденная у тела, но кое у кого из наших сотрудников возникли сомнения.
Руфина просыпала на скатерть сахар.
– Люба способна на суицид! Поверьте, это так!"
"– Вы давно не общались, – вздохнула я, – людям свойственно меняться с возрастом.
Руфина отвернулась к окну.
– Древние считали, что мертвые остаются с нами, их души незримо присутствуют около живых, могут помочь, а могут и навредить. Поэтому о покойных следует говорить лишь хорошо, чтобы не обидеть усопшего и не навлечь его гнева. Я считаю, что о том, кто уже не может ничего возразить, не стоит сплетничать. Но Люба была странной.
Файфман замолчала.
– В чем заключалась ее странность? – поинтересовалась я.
Руфина замялась:
– Она гениально просчитывала ситуации.
