0
0А сейчас она увиливает, придумывает странные оправдания. Объявила себя больной, показывала градусник с высокой температурой, начала демонстративно кашлять.
– Вот видите, – с облегчением воскликнула я, – она подцепила грипп. У человека, зараженного вирусом, нельзя брать костный мозг.
Добров полез в карман и вытащил мобильный с большим экраном.
– Отличная техника, – не выдержал Димон, – с хорошей видеокамерой и кучей других примочек.
Иван Сергеевич нажал на кнопку:
– Смотрите.
Мы с Коробковым наклонились над телефоном. На экране появилось изображение женщины, она стояла в ванной у раковины, спиной к тому, кто вел съемку.
– Моя жена, – тихо пояснил Добров. – Смотрите, она открывает аптечку, достает градусник и…
– Подставляет его под струю воды, – пробормотала я. – В детстве, когда мне ну очень не хотелось идти в школу, я решила провернуть такой же фокус, но не сообразила, что отметка «42» удивит родителей, поэтому была разоблачена и примерно наказана. Люба притворяется больной?
– Да, – выдавил из себя Добров.
– Вы следили за супругой? – удивился, в свою очередь, Димон.
Иван Сергеевич взлохматил пятерней волосы.
– Нет. Я увлекаюсь видеосъемками, запечатлеваю семейные праздники, делаю любительские кинофильмы. Ну, конечно, это слишком громко сказано – «кинофильмы», так, ленты для домашнего просмотра. У Любы пятнадцатого ноября день рождения, в связи с болезнью Нади ни о каком празднике речи не идет. Но нельзя же оставить жену без внимания. Я спросил: «Какой подарок ты хочешь?» Она ответила: «Пусть Надюша выздоровеет. Пожалуйста, не трать деньги ни на кольца, ни на серьги. Я считаю аморальным радоваться драгоценностям и другим подаркам, когда дочь на краю гибели».
– Очень романтично, – сказала я. – Купить шубу легко, весь вопрос упирается в деньги, а вот потратить личное время – намного сложнее.
Внезапно моя правая нога начала чесаться. Я поелозила ею под столом и продолжила:
– Люба не подозревала о съемке?
– Нет, – ответил Иван.
– Вы сказали ей, что видели манипуляцию с термометром? – заинтересовался Димон.
– Весь день мучился, собирался с духом, – промямлил Добров, – а потом решился.
– И что жена ответила? – не успокаивался Коробок.
Иван Сергеевич убрал сотовый в карман.
– Она заплакала и спросила: «Ты считаешь меня вруньей, которая не хочет помочь дочери? Я просто вымыла термометр».
– Покажите запись еще раз, – сказал Димон.
– Пожалуйста, – пожал плечами Добров, снова вытаскивая телефон.
– Можно поставить замедленный режим? – попросил Коробков.
– Без проблем, – ответил Иван.
Я уставилась на экран.
