Наш гонец ей бухнул в ноги:«Пропаду я с головой!Помоги, будь мать родная!Посмотри, беда какая:Не могу их изловить!Как же горю пособить?»Вверх старуха посмотрела,Плюнула и прошипела:«Поступил ты хоть и скверно,Но не плачься, не тужи…Ты им только покажи —Сами все слетят наверно».«Ну спасибо», — он сказал…И лишь только показал —Птички вмиг к нему слетелиИ квартирой овладели.Чтоб беды не знать другой,Он без дальних оговорокТотчас их под ключ, все сорок,И отправился домой.Как княжны их получили,Прямо в клетки посадили.Царь на радости такойЗадал сразу пир горой:Семь дней сряду пировали,Целый месяц отдыхали;Царь совет весь наградил,Да и ведьму не забыл:Из кунсткамеры в подарокЕй послал в спирту огарок(Тот, который всех дивил),Две ехидны, два скелета.
Однажды зимним вечеркомВ бордели на Мещанской,Сошлись с расстриженным попомПоэт, корнет уланский,Московский модный молодец,Подьячий из СенатаДа третьей гильдии купецДа пьяных два солдата.Всяк, пуншу осушив бокал,Лег с б***ью молодоюИ на постели откаталГорячею е**ою.
"Что сделалось с детиной тут?Вещало привиденье:«Лишился пылкости я м*д,Е**ак в изнеможеньи,Лихой предатель изменил,Не хочет х** яриться».«Почто ж, **ена мать, забылТы мне в беде молиться?»— «Но кто ты?»- вскрикнул Е*аков,Вздрогнув от удивленья.«Твой друг, твой, гений я — Барков!»Сказало привиденье.* * *И страхом пораженный попНе мог сказать ни слова,Свалился на пол будто снопК портищам он Баркова.









