0
0Останавливаемся только на несколько минут, чтобы попить, перевести дух и снова тронуться в путь.
Коэн задает темп. Он бодр и весел, опьяненный успехом и развлечением с женщиной. Или женщинами? Фил, Олаф и близнецы тоже вышли из барака “для забав” в приподнятом расположении духа и с глупыми улыбками на лице. Курт вернулся таким же равнодушным, как и всегда. А Попс красным, как рак, и ужасно смущенным. Боевое крещение, как же.
Плетусь в самом конце, не удаляясь от Кесседи. Мышонок не рюкзак, весит больше, и Райану приходится нелегко. Тем не менее, заставить мальчишку идти самостоятельно не пытается, да и сам со своей ношей не отстает от остальных.
Во время очередного привала Кесседи усаживает Мыша на рюкзак, который я ставлю на землю, а сам достает бутылку и жадно пьет воду. Надолго ли его хватит при таком темпе? Даже я уже еле переставляю ноги. Настоящая гонка.
Опускаюсь рядом на корточки.
— Коэн ничего не сказал? — киваю в сторону раненого мальчишки.
Райан пожимает плечами.
— Сказал.
— И?
— Это мои проблемы, — отвечает не слишком дружелюбно.
Что ж, подменить не могу, а сочувствие тут никому не нужно.
— Как знаешь, — отзываюсь, встаю и отхожу подальше. Навязывать свое общество не стану.
— Эй, Кэм, — окликает меня главарь, — иди-ка сюда!
Кой черт этому-то надо? Хочется закатить глаза, но сдерживаюсь и подхожу.
— Привал окончен! — громко объявляет Коэн, закидывает свой рюкзак обратно на спину и снова идет впереди процессии. Догоняю и пристраиваюсь рядом. Кажется, меня удостоили аудиенции. — Ты был хорош, — доверительно сообщает.
— В чем же?
Главарь усмехается:
— Не строй из себя невинность.
Скриплю зубами.
— Это вышло случайно.
— Ага, — и не думает верить. — Вышло, что надо. Рад, что в тебе не ошибся.
— Я тоже рад, — отвечаю сухо, на лицемерие во время марш-броска уже нет сил.
— Но меня интересует другое, — кто бы сомневался. — Почему ты отказался от женщины?
— Мне это неинтересно, — говорю чистую правду.
— Да-а? — по-своему истолковывает Коэн. — Ты не по этой части?
Это он так интересуется моей ориентацией?
— А если так?
— Тогда плохо, — в голосе главаря явственно сквозит угроза.
Напомнить ему, что Галактической Конвенцией любые отношения между представителями одного вида признаны нормальными еще за сотню лет до нашего рождения? Вряд ли это имеет смысл.
— Я нормальный, — заверяю.
— Значит, девственник, — очередной вывод.
— А если так? — повторяю.
— А если так, в следующий раз мы это исправим, — многообещающе скалится главарь. Благодетель ты наш.
